знать - как и 
почему. А вообще это просто обнаженная натура из Полинезии" *. Гоген 
действительно 
вдохновлялся натурой, он любил передавать свои впечатления ярким цветом, 
упругим 
контуром 
линий. Но, создавая свои полотна, Гоген, хотя и вдохновлялся экзотикой 
таитянского быта, все же 
опирался прежде всего на традиции французского символизма. Черты символизма, в 
большей 
мере литературного, нежели художественного направления, проявились и в 
творчестве Одилона 
Редона, Эжена Карьера, Мориса Дени. Их картины, созданные силой художественного 

воображения, далеки от натуры - по цвету они у Редона фантастичны, у Дени 
суховаты, а у 
Карьера обычно монохромны. Гоген куда более живописен, чем его современники. 
Цветовой 
строй его таитянских произведений навеян реальными впечатлениями. Нарисованные 
порой по 
законам академических ню, обнаженные фигуры таитянских красавиц тем не менее 
дышат 
естественной и пленяющей туземной красотой. Символичность этих картин, например 

"Жены 
короля" (1896, ГМИИ им. А. С. Пушкина), которой Гоген дал истолкование в письме 

Даниэлю де 
Монфреду в апреле 1896 года: "...обнаженная царица лежит на зеленом ковре, 
служанка срывает 
плоды, два старика подле большого дерева рассуждают о древе познания" ** и т. 
д., не поддается 
расшифровке как система значимых фигур и предметов. Гоген, и это ясно из его 
жизнеописания, 
не был утонченным интеллектуалом, подобно Дени, его эрудиция "бывшего матроса" 
(как его с 
раздражением иногда называли современники) оставляла желать лучшего. Как же 
удавалось 
друзьям и почитателям Гогена, таким, как поэт Шарль Морис, находить в его 
картинах отзвук 
утонченных бесед, которые велись в декадентских кружках и редакциях 
символистских журналов? 
И в этом, как и в своеобразном быте и поведении Гогена, надо видеть не только 
его 
индивидуальность, но характерную черту эпохи. Тогда в кругу символистов 
полагали, что вовсе 
не обязательно изучать и рационально постигать источники, откуда черпаешь 
вдохновение, 
достаточно лишь чувствовать их силу. К примеру, критик и литератор Теодор де 
Визева, один из 
главных представителей вагнерианства в Париже, не читал всех теоретических 
трудов Вагнера, 
полагая, что в этом нет необходимости, поскольку идеи, в них заложенные, каким-
то образом и 
так распространяются в коллективном сознании ***.
       *Даниельссон Б. Гоген в Полинезии. М., 1969, с. 104.
       ** Поль Гоген. Письма. Ноа Ноа. Из книги "Прежде и потом", с. 74
       *** Delsemme P. Theodore de Wysewa et le cosmopolitisme litteraire en 
France a l'epoque du 
Symbolisme. Bruxelles, 1967, p. 127.
       
       Гоген не проникает разумом, а вживается в те идеи, которые питают его 
искусство. Его 
автопортреты фиксируют те перевоплощения, которые с ним происходят под влиянием 

его 
художественных увлечений. После евангельских "перевоплощений" Гогена, 
запечатленных на 
картинах, созданных в Бретани, в таитянских автопортретах художник предстает на 

фоне 
экзотических растений, с усмешкой дикаря на устах.
       В картине 1892 года "А, ты ревнуешь?" (ГМИИ им. А. С. Пушкина) звучит 
одна из первых 
"спрашивающих" интонаций, которые будут затем повторяться. Это один из самых 
ярких образов 
райской идиллии, вечно длящейся неги человеческого существования, сливающегося 
с 
жизнью 
природы. Фигуры двух женщин, пластически весомые, как статуи, выделяются на