расписывает стены 
харчевни и хочет подарить соседней церкви свое произведение. И одновременно, в 
глазах колонии 
начинающих живописцев, приехавших на лето в Бретань из Парижа, Гоген - мэтр, 
пророк, 
который любит изъясняться парадоксами. "Талисманом" назвал художник Поль 
Серюзье 
маленький пейзаж, написанный им в Бретани под руководством Гогена.
       Гоген создает свой образ как актер, сознательно, а порой и непроизвольно,
 
повинуясь 
своему таланту играть, - так он играет роль ментора в Понт-Авене, так, играя, 
он 
описывает свою 
жизнь близким в многочисленных письмах. Не стоит "ловить" художника на 
преувеличениях или 
фактических неточностях. В письмах он всегда следует правде своего 
художественного вымысла. 
В глазах жены он желает предстать великим живописцем, который оставит детям 
наследство и 
прославленное имя и который не пользуется всеобщим признанием публики лишь 
из-за 
случайного стечения обстоятельств. Во время своего пребывания на Таити, в 
ноябре 
1895 года, он 
описывает Даниэлю де Монфреду свою жизнь как полный наслаждений быт владыки 
туземного 
гарема, а в письме Вильяму Молару в августе 1897 года он сетует на свой земной 
жребий: 
"Никогда ни одной удачи, никогда ни единой радости". И в картинах второго 
таитянского периода 
- то проявляется чувственное любование красотой жизни, то сквозит ностальгия, 
разочарование. 
Мысль о единстве жизни и творчества постоянно присутствует в письмах Гогена. 
Получив 
известие о смерти поэта Стефана Малларме он пишет: "Вот еще один, умерший 
мучеником 
искусства: жизнь его по меньшей мере так же прекрасна, как его творчество" *.
       * Поль Гоген. Письма. Ноа Ноа. Из книги "Прежде и потом", Л., 1972, с. 
98.
       
       На Таити Гоген занимается живописью, режет по дереву, пишет письма и 
заметки об 
искусстве и все время "играет" трагическую роль художника, бежавшего от 
цивилизации и 
создающего в окружении дикарей гениальные произведения искусства, которые 
обращены тем не 
менее к отринувшему его цивилизованному миру. Гоген создал свой миф, который, 
казалось бы, 
мог быть воплощен в картинах или стихах, написанных в одной из парижских 
мансард. Картины 
Гогена с названиями, написанными на ломаном таитянском языке, загадочны, 
выразительны, но 
они лишены тщательной скрупулезной достоверности этнографических зарисовок с 
натуры - 
сюжеты их вымышлены, рисунок в них стилизован, а фигуры порой скопированы с 
фотографий. В 
этих произведениях сказывается та же пестрая смесь увлечений, которая отличала 
и 
вкусы 
парижской богемы, в них проявляется эклектическая сторона художественной 
культуры того 
времени, впитавшей в себя и образы буддийского искусства, и мотивы 
древнеегипетских 
рельефов, и элементы европейской классики...
       В "Ноа Ноа" Гоген вкладывает в уста своей таитянской жены Техуры древние 

предания, 
которые вычитал из книги Ж.-А. Моренхаута "Путешествие на острова Великого 
океана", 
вышедшей в свет еще в 1837 году. Волей автора "Ноа Ноа" - юная таитянка, 
начинающая играть 
роль сказительницы, - это, конечно, не реальная Техура, а вымышленный образ, 
как 
и в картинах.
       Выясняя истоки искусства Гогена, можно задаться вопросом: стоило ли жить 

столько лет и 
умереть на далеких полинезийских островах, чтобы столь органически, слитно с 
европейской