миссионеров на Маркизах, который всего лишь год спустя после смерти художника 
был послан во 
Францию. Администрация островов сменилась, и теперь точка зрения властей 
совпадала с точкой 
зрения Гогена.
       "Конгрегация Пикпюс, - говорилось в одном из этих донесений, - 
занималась 
единственно тем, чтобы утвердить на Маркизах свою власть, приобретая земные 
богатства с 
помощью религиозной пропаганды под предлогом воспитания, утверждения морали и 
насаждения 
французского влияния... Присутствие конгрегации на Маркизских островах - помеха 

материальному, интеллектуальному и моральному прогрессу архипелага".
       Один из управителей архипелага отмечал также: "Туземцы прежде всего 
привыкли бояться 
миссионеров и жандармов, причем страх перед одними подкрепляется страхом перед 
другими". 
Гоген несомненно безоговорочно подписался бы под этими донесениями" *.
       * Архивы Министерства по делам заморских территорий. Тексты цитировались 

Урсулой-Франс 
Маркс-Ванденброук в ее диссертации, защищенной в Сорбонне.
       
       Бывают, однако, странные причуды судьбы. Несколько лет назад среди самых 

прилежных 
учениц в школе сестер в Атуоне числились правнучки Гогена и Мари-Роз Ваэохо.
       И в Папеэте именем художника названа не только одна из улиц, но и один 
из 
коллежей.
       
*
       Возвратимся в Европу. Только 23 августа 1903 года из письма Пикено 
Монфред узнал о 
кончине Гогена. Сначала он сообщил об этом Воллару и Фейе, потом написал Метте.
       Воллар поспешил ответить Монфреду:
       "Если случайно у Вас есть произведения Гогена, предназначенные им для 
продажи, я буду 
Вам чрезвычайно обязан, если Вы окажете предпочтение мне. И еще одно: я говорил 

Вам, что по 
моему договору с Гогеном была установлена плата двести франков за каждую 
картину. Позднее в 
одном из моих писем я высказал Гогену готовность платить по двести пятьдесят 
франков за 
полотно. Но в письме, еще более позднем, копия которого у меня сохранилась, я 
сообщил ему, 
что, принимая во внимание нынешнее состояние дел, я вынужден придерживаться 
нашей 
взаимной договоренности о двухстах франках".
       Нет никаких сомнений, что Гоген этого письма никогда не получал. В 
противном случае, 
можно себе представить, каким яростным посланием обогатилось бы его 
эпистолярное 
наследие! 
Письма Воллара к Гогену были пересланы во Францию вместе с остальными бумагами 
художника. Того, на которое ссылается Воллар, среди них нет. Да и судя по 
последним денежным 
переводам Воллара, его договоренность с Гогеном осталась в силе. "Что касается 
платы по двести 
франков за картину, - снова писал Воллар Монфреду 8 октября, - я надеюсь, Вы не 

думаете, что 
я объявил это задним числом".
       Не будем в это углубляться. Воллару вскоре пришлось платить за картины 
Гогена куда 
дороже.
       Между Монфредом и Метте завязалась оживленная переписка.
       "Мой бедный Поль умер в обстоятельствах на редкость печальных, - писала 
датчанка 23 
сентября. - Когда я год тому назад в последний раз была в Париже, мой друг 
Шуффенекер 
говорил, что Поль болен и несчастлив, но я не предполагала, что конец так 
близок!"
       Метте выслала Монфреду доверенность, чтобы он мог сосредоточить в своих 
руках 
наследие "великого художника", "необычайного человека, который был моим мужем". 

Две