продувным типом, 
как он, далеко не просто, и оно выгорит (если выгорит) лишь в том случае, если 
он почувствует, 
что заинтересован в нем он, а не я. (Хотя, видит бог, оно мне позарез 
необходимо!) И еще, чтобы 
он понял, что решать надо немедленно (да или нет) и выплатить аванс. У вас 
остается 
возможность снизить ежемесячную плату с трехсот франков до двухсот, но это, 
если 
не будет 
другого выхода. А также цену каждой картины с двухсот до ста семидесяти пяти 
франков. Если он 
захочет взять гравюры, то, само собой, только за отдельную плату. И еще - на те 

картины, что 
находятся у вас и у Шоде, цены этого нового договора не распространяются".
       К тому же договор должен был быть заключен на неопределенный срок.
       Когда Гоген уже собирался отправить написанные письма, ему вручили еще 
одно письмо, 
в которое были вложены сто пятьдесят франков банкнотами. Письмо было от 
парижского 
коллекционера с улицы Курсель, Эманюэля Бибеско 131, который просил прислать за 

эти деньги 
маленькую картину. Художник не знал, кто такой Бибеско. По письму он решил, что 

это 
"небогатый" и "бескорыстный" собиратель. Он тотчас исполнил его просьбу, 
предложив 
коллекционеру, если посланная картина ему не понравится, обратиться к Монфреду.
       Сто пятьдесят франков, посланные Бибеско, пришли как нельзя более кстати.
 
Снедаемый 
тревогой о будущем, Гоген, хотя и продолжал писать статью за статьей, больше 
всего был занят 
мыслями о том, чем кончатся переговоры Монфреда с Волларом. Он просто не 
представлял себе, 
как выпутается из затруднений, если они не увенчаются успехом. Шоде остался 
должен Гогену, но 
его счета оказались в таком запутанном состоянии, что в них было невозможно 
разобраться. В 
довершение всего Боши в марте заверил Гогена, что вот уже два года, как он 
полностью выплатил 
свой долг Шоде. Стало быть, кроме Воллара надеяться было не на кого! С каждой 
почтой 
нетерпение Гогена росло. Он давно уже забросил живопись. У него не было ни 
возможности 
писать, потому что болезнь снова его одолела, ни, впрочем, и охоты. В апреле он 

выпустил 
девятый - и последний номер "Улыбки". И, не находя себе места от нетерпения, 
ждал.
       Наконец, в мае он узнал, что одержал победу. 9 марта Воллар согласился 
на 
все его 
требования и в тот же день выслал первую ежемесячную плату - триста франков. 
Теперь, 
избавленный от нужды, Гоген мог "работать спокойно" *. Но это было еще не все. 
Накануне, 8 
марта, Монфред уступил Бибеско пять картин по сто пятьдесят франков каждая. 
Семьсот 
пятьдесят франков, вырученных от этой продажи, Гоген получил той же майской 
почтой. Теперь 
он мог расплатиться со всеми своими долгами.
       * Так как материальное положение Гогена на Таити часто вызывало споры, я 

считаю 
целесообразным вкратце подвести здесь итог его доходам за пять лет. При этом я 
опираюсь на различные 
финансовые документы, которые мне удалось разыскать, в частности, с помощью 
архивов фонда Монфреда.
       В 1895 году у Гогена не было никаких поступлений. В 1896 году он получил 

750 франков, в 1897 - 
2361,25 франка, в 1898 - 3600, в 1899 - 2175,60 франка, в январе 1900 года 150 
франков, итого 9036,85 
франка. К этим суммам следует добавить то, что художник заработал, когда служил 

в Управлении 
общественных работ, небольшой доход от продажи копры и гонорары за