| |
звенящая рябь реки, гуляющая в парке публика или набитая экипажами и людьми
городская
улица - все сделалось объектом их наблюдения и творчества. Они не желали,
подобно
барбизонцам, становиться добровольными затворниками уединенных лесов Фонтенбло,
так как
считали, что солнечный свет и дрожание воздуха одинаково красочны и в кроне
цветущего
дерева, и на металлической глади дымящего под сводами вокзала Сен-Лазар
паровоза. Умение
видеть красоту и поэзию обыденного - одна из прекраснейших черт импрессионизма.
Но было
в нем и иное. В культе "впечатления", в безудержной погоне за ускользающим и
непослушным
"мгновением", к 80-90-м годам ставшей чуть ли не самоцелью, объект наблюдения
вдруг
отодвигался куда-то на второй план. Это и была оборотная сторона ставшей
неожиданно
жесткой системы "изображаю только то, что вижу и только так, как вижу", -
системы,
постепенно складывавшейся и развивавшейся в течение всего периода искусства
Нового
времени. И вот теперь, в завершающей фазе, доведенная до поразительных высот
совершенства, она, как это бывает с человеком, слишком долго принимающим одно и
то же
лекарство, выказала свои отрицательные стороны.
Для Ван Гога не осталась незамеченной поразительная зоркость
импрессионистов,
позволявшая им запечатлевать современного человека в его повседневной жизни, и
делать это
непредвзято, хотя порой и поверхностно. Проблема "человек и среда" стала
центральной в
искусстве Мане, Дега и Ренуара. Вслед за величайшими образцами литературы XIX
века они
хотели передать в своих картинах "калейдоскоп жизни" современников. Впрочем, у
них это
часто приводило к тому, что среда заслоняла человека, умаляя его
индивидуальность, принижая
ценность личности. И это не было случайностью, ибо один из самых характерных
процессов
современной Мане, Дега и Ренуару общественной жизни как раз и состоял в
неуклонной
тенденции к нивелированию человеческой личности. Этот процесс дегуманизации,
сознательно
или бессознательно, и отразился в их творчестве.
Художественная практика постимпрессионистов убеждает нас в том, что у них
этот
процесс встретил прямое противодействие. Оно выразилось прежде всего в
укрупнении
масштаба и емкости создаваемых ими образов. "Изображаю не только то, что вижу,
но и то, что
знаю" - эта формула стала девизом искусства Новейшего времени. Новый метод
изображения
действительности намечал не только раздвижение познавательных границ искусства,
но и
посредством обобщения и синтезирования наблюдений и знаний, посредством
проникновения
во внутреннюю сущность вещей и явлений, ставил целью создание монументальных и
всеобъемлющих образов Природы и Человека. У Сезанна это выразилось в эпической
мощи
пейзажей, заключающих в себе как бы отзвук гигантских процессов становления
мира, в
суровой простоте и неизменности прованских крестьян, превращенных им в
носителей
неких
вневременных и внепространственных качеств сродни тем, которыми наделена
окружающая их
природа. Гоген противопоставил своим цивилизованным современникам девственную
красоту
"первобытных" таитян - прекрасных детей гармоничного мира благоуханной земли
"Ноа-Ноа", придуманного им и потому непрочного рая. В противоположность ему
Тулуз-Лотрек швырнул в лицо благополучных самодовольных обывателей их
собственные
нечистоты, опустившись на самое "дно", сделав героями своего искусства бродяг,
сутенеров,
третьесортных актрис и статисток кафешантана. Винсент Ван Гог противопоставил
|
|
