Винсент согласен на все, даже на то, чтобы его перевели в другую больницу, 

лишь бы она 
была "светская". Тео в Париже переговорил с Писарро, выставку которого он 
собирается 
устроить в своей галерее в феврале-марте будущего года. Сам Писарро не может 
взять на себя 
заботу о Винсенте, но он порекомендовал Тео врача из Овер-сюр-Уаз, рядом с 
которым 
Винсент мог бы временно поселиться. Это друг художников, доктор Гаше. Овер-сюр-
Уаз 
находится в каких-нибудь тридцати километрах от Парижа. Таким образом, Винсент 
будет 
жить очень близко от брата. Винсент сразу же принял предложение. "Поверь мне, 
север 
интересует меня как совершенно новая страна", - пишет он брату.
     В последние дни у Винсента сразу две хорошие новости: во-первых, 
брюссельская группа 
Двадцати пригласила его принять участие в выставке, намеченной на начало 
будущего года ; 
во-вторых, в одной из голландских газет опубликована статья о живописи Винсента 

за 
подписью некоего Исааксона - первая печатная статья о Винсенте. Но можно ли 
сказать, что 
Винсента по-настоящему обрадовал этот отклик? Конечно, статья Исааксона была 
ему 
приятна, 
но в то же время она смутила художника. "Все, что он говорит обо мне, страшно 
преувеличено", - сконфуженно уверяет Винсент. По мере того как состояние его 
улучшается и 
к нему возвращается способность хладнокровно рассуждать, его все больше гложет 
мысль о 
том, что брат израсходовал на него так много денег. И во имя чего? За зря. 
Картины Винсента 
даже не возмещают затраченных на них денег. Безумие - заниматься живописью. 
Безумие - 
со всех точек зрения! Тео написал ему, что Ио уже чувствует, как в ней 
шевелится 
ребенок - 
вот это "куда интереснее всех пейзажей". Тео действительно "по-настоящему 
приобщился к 
природе". Но что делать Винсенту? "В мои годы чертовски трудно начинать что-то 
новое", - с 
грустью признается он. Живопись все-таки остается единственным возможным для 
него родом 
деятельности. Если бы только состояние его здоровья было более устойчивым! 
"Если, 
продолжая работать, я буду пытаться продавать, выставлять, обменивать картины, 
может, я 
добьюсь какого-то успеха, чтобы быть тебе меньше в тягость, и это меня немного 
подстегнет ... 
Впрочем, что говорить, в моем положении не на что особенно рассчитывать, 
спасибо, что пока 
все остается хотя бы так, как есть".
     * * *
     В начале ноября Винсент снова получил разрешение съездить в Арль. Он хотел 

повидать 
кое-кого из друзей (в том числе, несомненно, и Рашель), купить краски и 
расплатиться за 
помещение, куда он перевез свои вещи. Винсент провел в Арле два дня, навестил 
пастора Саля 
и других своих знакомых. Он случайно узнал, что билет от Арля до Парижа стоит 
"всего 
двадцать пять франков", и ему вдруг страстно захотелось сесть в поезд и уехать 
в 
Париж. Но он 
одумался - его испугали расходы, и он благоразумно вернулся в Сен-Реми, со 
страхом ожидая, 
не повлечет ли за собой поездка в Арль такие же роковые последствия, что и 
предыдущая - 
новый приступ, и притом в самом скором времени.
     Но ничего плохого не случилось. Винсент продолжает работать. Он опять 
пишет 
полотно 
за полотном. Каждое из них создается в лихорадочном темпе, поспешно закрепляет 
то, что глаз 
художника открыл в мгновенном постижении действительности. Когда же Винсент 
вынужден