поля 
в кровавых пятнах маков. И наоборот, пишет ночь, - ночь, усеянную звездами, 
которые в 
своем вихревом полете свивают виток за витком над спящей землей, озаряя небо 
отсветом 
какого-то апокалиптического катаклизма.
     В своем творчестве Винсент так же не похож на других художников, как он 
был 
не похож 
на других пастырей, когда проповедовал в Боринаже. С тех пор прошло двадцать 
лет. Но ничто 
не изменилось. Это все та же алчущая душа, по-прежнему стремящаяся выразить 
невыразимое, 
которую несчастье снова ввергло в мир страждущих. Тео, как и за год до этого, 
собирается 
выставить произведения Винсента у Независимых . "Поступай так, как если бы я не 

имел к 
этому никакого отношения", - пишет Винсент брату. Парижская борьба, грызня 
между 
школами для него лишь "буря в стакане воды". Он занят делом, куда более важным, 

неотложным и мучительным.
     Когда Винсент вспоминает о своей болезни, об обстоятельствах, которые 
привели его в 
Сен-Поль, он тщетно пытается взять себя в руки, успокоить себя, одолеть свой 
страх, его 
охватывает панический ужас, лишающий способности хладнокровно рассуждать. Он 
по-прежнему необычайно впечатлителен. Однажды в сопровождении своего 
телохранителя он 
дошел до города Сен-Реми, но, стоило ему увидеть людные улицы, он едва не 
лишился чувств. 
Винсент понимает, что в его мозгу творится что-то неладное. Но он вылечится. 
Длительное 
пребывание в лечебнице приучит его к регулярному режиму, и он одолеет свою 
болезнь, 
отведет от себя страшную угрозу припадков. "Я принял такие меры 
предосторожности, - 
пишет он 19 июня, - что вряд ли заболею снова, и надеюсь, что приступы не 
повторятся". 
Дело идет на поправку, Винсент пишет, что чувствует себя "прекрасно".
     К сожалению, жить в лечебнице Сен-Поль - а Винсент считает это необходимым 

для 
своего выздоровления - далеко не весело. Когда Винсент не работает и ведет 
такой 
же образ 
жизни, как другие больные, он смертельно скучает. "Мне не о чем тебе писать, - 
признается 
он Тео, - потому что дни похожи один на другой, а мысли заняты одним, что 
колосящееся 
поле или кипарисы надо рассмотреть получше и прочее в том же духе. Здесь не 
так-
то легко 
придумать, чем бы заполнить свой день". Он просит брата прислать ему томик 
Шекспира, 
чтобы он мог "время от времени его читать". У Шекспира Винсент находит "ту 
щемящую душу 
нежность, то приближение к сверхчеловеческому откровению", которое "из 
художников умел 
передать едва ли не один только Рембрандт". Но главное, Винсент работает, 
работает не 
покладая рук. К 25 июня у него начато двенадцать полотен. "Конечно, ты 
доставишь 
мне 
большое удовольствие, выслав мне краски, по возможности поскорее, но, само 
собой, если это 
тебя не очень затруднит..."
     Хотя Винсент редко заговаривает о своем долге, он ни на минуту не забывает 

о нем. "Что 
бы я ни делал, - сдержанно пишет он брату, - денежный вопрос все время на 
страже, точно 
вражеское войско, его не забудешь и от него не отмахнешься. Как бы там ни было, 

несмотря ни 
на что, все мои обязательства при мне". Обязательства и укоры совести !
     5 июля из письма невестки Иоханны (в семейном кругу ее называют Ио) 
Винсент 
узнал,