не намешал! "Вы также смешиваете краски в своих картинах", - саркастически 
заметил Гоген. 
Так или иначе, суп получился несъедобным. Убедившись в этом, Винсент захохотал, 

затопал 
ногами, закричал: "Тартарен! Охотник за фуражками!" Но вдруг вспомнил о 
Монтичелли, 
своем любимом художнике, самый дух творчества и манеру которого не приемлет 
Гоген, и 
разрыдался. Подземные толчки, неожиданные вспышки. И вдруг спокойствие и 
тяжелое, 
гнетущее, трагическое молчание...
     Однажды в морозный декабрьский день художники пошли вдвоем в музей 
Монпелье 
посмотреть коллекцию картин Брюйа. Стоя перед портретом Брюйа кисти Делакруа, 
Винсент 
вдруг вспомнил стихи Мюссе, которые он процитировал по памяти не совсем точно: 
"Всегда со 
мной путем одним шел странный спутник в черном платье, и мне казалось, что мы с 

ним 
похожи, как родные братья"  .
     Посещение музея еще усугубило взаимное несогласие, разожгло глухую вражду, 

которая 
все больше восстанавливала художников друг против друга. Коса нашла на камень. 
Винсент и 
Гоген спорят перед картинами в музее, спорят, возвращаясь домой, спорят в кафе, 

спорят 
повсюду, уже не боясь затевать споры о том, что может разъединить их навсегда. 
Они спорят о 
Делакруа, о Рембрандте, но на самом деле под предлогом споров о чужих 
произведениях, они 
спорят о самих себе. Они спорят до одурения. "Атмосфера во время наших споров 
наэлектризована до предела, -  признается Винсент в письме к брату. - После них 

в голове 
пусто, точно в электрической батарее, которую разрядили".
     Гоген все настойчивей твердит об отъезде. Он плохо переносит климат Арля. 
Пусть 
рушатся прекрасные планы и надежда на помощь Тео, Гоген больше не в силах 
терпеть 
перемены настроения Винсента, его ожесточенности в спорах, вспышек гнева, порой 

совершенно беспричинного. Гоген не понимает, или, во всяком случае, не понимает 

до конца, 
какая драма разыгрывается у него на глазах, и только констатирует, что между 
ним 
и 
Винсентом - "один из нас вулкан, другой тоже весь клокочет, только внутри" - 
конфликт 
неизбежен. Разумнее всего - уехать. Но Гоген вдруг меняет свое решение. Он еще 
немного 
повременит.
     Теперь Винсент вспыхивает по любому поводу и даже без всякого повода. 
Неопределенность планов Гогена приводит его в опасное возбуждение. Он способен 
впасть в 
неистовство, обнаружив, что у Гогена лоб значительно меньше, чем можно ожидать 
от человека 
такого ума. Гоген только плечами пожимает. Уже раза два Гоген просыпался среди 
ночи: 
Винсент бродил по комнате вокруг ложа своего друга. "Что с вами, Винсент?" - 
спрашивал 
встревоженный Гоген. Винсент, ни слова не говоря, возвращался в свою спальню.
     На мольберте у Винсента стоит картина. Он начал писать новую 
"абстрагированную 
картину" - "Колыбельную". Несколько дней назад он вскользь заговорил с Гогеном 
об 
исландских рыбаках, "одиноких среди опасностей в печальных морских просторах". 
Мысли о 
них и навеяли Винсенту умиротворяющий материнский образ "Колыбельной".
     Гоген в свою очередь закончил портрет Винсента, пишущего подсолнухи. 22 
декабря 
Винсент взглянул на портрет - да, это он, "страшно изнуренный и 
наэлектризованный", он 
теперь и в самом деле такой. Это он, спора нет - и Винсент произносит страшную 
фразу: "Да, 
это я, но только впавший в безумие".