Винсент 
зачастую сидит на одном хлебе. В начале октября он четыре дня подряд пьет 
только 
кофе - 
двадцать три чашки.
     "Деньги, которые ты мне даешь и которых я у тебя прошу больше, чем всегда, 

я возвращу 
тебе своим трудом, и не только те, что ты посылаешь теперь, но и за прошлое.  
Только дай мне 
работать, - молит он, - пока для этого есть хоть какая-то возможность".
     Работать ради самой работы, писать картины ради самих картин! До конца 
своих дней 
Винсенту не расплатиться с долгом - поэтому ему надо думать о продаже своих 
произведений. 
Но "я бы предпочел ничего не продавать, если бы это было возможно", - пишет он. 

Даже 
художественные достоинства картины для него не самоцель. Главное - сам процесс 
работы, 
главное - писать не покладая рук, поклоняясь "торжественному великолепию 
солнечных 
бликов".
     Винсент не одобряет Сезанна, который пинком ноги может прорвать только что 

законченную картину, если он ею недоволен.
     "Зачем пинать этюды ногами? Если они совсем не стоящие, оставим их в покое,
 
но, если в 
них есть хоть что-то стоящее, тем лучше".
     И все-таки, несмотря на всю его одержимость, мысль о долге угнетает 
Винсента. В 
разгаре наслаждения творчеством он вдруг вспоминает о брате, которому это 
наслаждение 
неведомо, и укоры совести омрачают его душу. "Мне так хотелось бы внушить тебе: 

давая 
деньги художникам, ты тоже участвуешь в создании художественных произведений, и 

я мечтаю 
об одном: писать такие полотна, чтобы ты был хоть немного удовлетворен своей  
работой".
     Гоген должен приехать со дня на день. Винсент пишет картину за картиной, 
но 
у него 
болят глаза, физические силы ему изменяют. Всю последнюю неделю он работал с 
такой 
отдачей, что теперь и сам сознается - "он еле жив". Собираясь писать брату, он 
замечает, что 
от усталости "письма что-то не клеятся". Однажды он проспал шестнадцать часов 
подряд 
тяжелым сном загнанного зверя. Больше у него нет сил, "в башке пусто". 
Переутомленный 
организм бастует. С самого приезда в Арль, восемь месяцев подряд, Винсент жил в 

таком 
напряжении, пытаясь преодолеть в своем творчестве противоречие между своей 
собственной 
личностью и природой Прованса, что теперь он понимает: если он не даст себе 
хотя 
бы краткой 
передышки, все рухнет. Ему очень не хочется откладывать кисти. "Я здоров, - 
уверяет он, - 
но, конечно, заболею, если не буду питаться как следует и на несколько дней не 
прекращу 
работу. В общем, я снова почти дошел до безумия, как Гуго Ван дер Гус на 
картине 
Эмиля 
Ваутерса ... Мне следует все-таки поберечь свои нервы..." Неужели кризис, 
которого опасается 
Ван Гог, неизбежен? Неужели его жизни грозит катастрофа?
     К счастью, к нему едет Гоген - друг, спаситель, с которым они вдвоем 
начнут 
новую, 
упорядоченную жизнь, согретую дружеским пониманием, взаимной поддержкой и 
участием в 
совместной борьбе.
     И вот однажды утром, в конце октября, Гоген постучался в двери дома 
Винсента.