конечно, могут идти по этой цене. Но некоторые все-таки, наверно, могут".
     Вечерами, когда Винсент вырывается наконец из "горнила созидания", когда 
он 
спускается с вершин, на которых познал счастливое могущество творца, земля 
колеблется у 
него под ногами. Винсенту хочется убедить себя самого и в особенности брата, 
что 
он 
оптимист, что он полон надежд. Однако он не может скрыть, что порой его снедает 

мучительная тревога. А что, если в один прекрасный день в результате 
физического 
и 
умственного переутомления он рухнет? "В последнее время, - пишет он 29 июля, - 
у 
меня 
появился почти такой же блуждающий взгляд, как у Туго Ван дер Гуса на картине 
Эмиля 
Ваутерса ..." И против собственной воли, уступая мучительной тревоге, как бы 
между прочим 
предупреждает брата: "Не к чему хитрить, в один прекрасный день может наступить 

кризис". С 
воспаленной головой, ошалев от постоянного умственного возбуждения, потеряв 
вкус 
к чему 
бы то ни было, да и не имея сил ни на что иное, кроме как писать Тео и читать 
(он глотает одну 
книгу за другой - за несколько дней он прочел "Мадам Хризантема", "Грозный год",
 
"Величие и падение Цезаря Биротто", после которого ему захотелось перечитать 
"всего 
Бальзака"), он идет в привокзальное кафе, чтобы рассеяться, "отвлечься, 
пропустив стаканчик 
вина и накурившись всласть". Он почти ничего не ест, зато пьет много кофе и 
понемногу 
спиртное.
     "Чтобы добиться высокой желтой ноты", чтобы подхлестнуть свою энергию, 
свою 
творческую силу, приходится "немного взбадривать себя", но и в этом Винсент 
признается 
неохотно - а вдруг брата встревожат эти несущественные подробности борьбы, - 
подробности, которые рисуют несколько иной образ Винсента, отличающийся от 
образа того 
обыкновенного, добропорядочного рабочего, каким он хочет быть.
     В привокзальном кафе, принадлежащем семье Жину, Винсент встречается с 
людьми, 
которые стали его друзьями в Арле. Здесь он познакомился со вторым папашей 
Танги, 
сорокасемилетним почтальоном по фамилии Рулен. Рулену Винсент часто изливает 
душу, 
вдобавок этот "бородач с широким лицом, очень похожий на Сократа", согласился 
позировать 
художнику. Когда же наконец Винсент сможет вволю заняться портретной живописью? 

"Люди 
- это корень всего", - постоянно твердит он. Но Винсент всегда и всюду 
наталкивался на 
непонимание.
     Второй случайный знакомец Винсента - знакомство состоялось у "славных 
бабенок" из 
дома терпимости - лейтенант зуавов Милье, которого Винсент часто берет с собой 
на натуру и 
шутки ради обучает начаткам рисунка; Милье также охотно позирует Ван Гогу. К 
этому 
сводится весь круг знакомых Винсента в Арле, если не считать Мак-Найта и еще 
одного 
художника, тридцатитрехлетнего бельгийца Эжена Боша, который также живет в 
Фонвьейе. 
Впрочем, Мак-Найт несимпатичен Винсенту, он считает его слишком вульгарным. Бош 

нравится Винсенту больше; у него "лицо как бритва, зеленые глаза, и при этом он 

не лишен 
благородства". Но оба художника обходят молчанием картины Винсента. Винсент 
пожимает 
плечами: сами они пишут весьма посредственные вещи, и к тому же, на взгляд 
Винсента, 
напряженно ищущего глубинную правду жизни, и Мак-Найт и Бош ведут себя в 
Фонвьейе