неравномерными 
ударами кисти и оставляю как есть. Кое-где получается пастозность, кое-где 
полотно не 
закрашено, есть незаконченные места, следы поправок, грубость, но в результате, 

по-моему, 
получается впечатление достаточно волнующее и тревожное, чтобы вызвать досаду у 

людей с 
предвзятыми представлениями о технике..."
     По работам Винсента видно, что он все глубже постигает провансальскую 
природу. 
Кривые линии, характерные для искусства барокко, исчезают; картины подчинены 
прямым 
линиям, которые как бы утверждают незыблемость мира, придают произведениям 
умиротворяющую стабильность. Удивительное дело, хотя, осваивая провансальский 
классицизм, Винсент вынужден попирать свои природные склонности, его творческий 

порыв 
так могуч и неукротим, что работает он еще быстрее, чем прежде. Он сообщает 
Эмилю 
Бернару, что этюды колосьев написал "быстро-быстро, торопясь, точно жнец, 
который под 
палящим солнцем не произносит ни слова, чтобы, не отвлекаясь, делать свое дело".

     Но боже упаси брата думать, что Винсент работает кое-как. "Работать быстро 

вовсе не 
значит работать менее тщательно, - пишет он ему, - все зависит от уверенности в 

себе и от 
опыта. Охотник на львов Жюль Герар рассказывает в своей книге, что неопытному 
молодому 
льву нелегко одолеть лошадь или быка, зато старые львы убивают одним 
рассчитанным ударом 
лапы или мгновенно загрызают и действуют с удивительной точностью".
     Винсент непрестанно возвращается к этой теме:
     "Имей в виду, что все будут говорить, будто я работаю слишком быстро. Не 
верь этому. 
Ведь все зависит от душевного подъема, от непосредственности восприятия природы,
 
и если 
эти чувства иной раз так сильны, что ты работаешь, сам того не замечая, и мазки 

ложатся один 
за другим, связно, как слова в разговоре или в письме, то не надо забывать, что 

так бывает 
далеко не всегда и тебе еще предстоят тяжелые дни, лишенные вдохновения".
     "Работаешь, сам того не замечая"; напряжение Винсента так велико, что он 
как бы 
отрешается от самого себя. Все его силы сосредоточены в глазах и в руке, 
которая 
водит 
кистью. Посреди позолоченной солнцем равнины, на самом пекле, не обращая 
внимания на 
резкие порывы мистраля, сотрясающие его мольберт, он с одержимостью сомнамбулы 
покрывает холст красками. Он не чувствует своего тела, он в таком состоянии, 
когда 
физические ощущения просто исчезают. "Помнишь в рассказе Ги де Мопассана, - 
пишет он 
брату, - человека, который охотился на зайцев и прочую дичь, охотился десять 
лет 
с таким 
пылом и так изнурил себя, гоняясь за дичью, что, когда решил жениться, 
оказалось, что он не 
... и это привело его в страшнейшее смятение и отчаяние. Не скажу, чтобы я, 
подобно этому 
господину, хотел или собирался жениться, но в физическом отношении я, кажется, 
начинаю на 
него походить".
     Винсент живет почти впроголодь - за целый день он съедает несколько ломтей 

хлеба, 
запивая их молоком; еду берет с собой в поле, чтобы лишний раз не возвращаться 
домой.
     * * *
     Винсент вскоре убеждается, что, несмотря на его опасения, именно те 
пейзажи, которые 
он написал быстрее других, удались ему больше всего. "Но после этих сеансов я