недоверием относиться к локальному цвету.
     Однако, несмотря ни на что, Винсент увлеченно отдается новой науке. Он не 
может 
остаться в стороне ни от чего, что связано с живописью. Импрессионисты 
разлагают 
цвет - ну 
что ж, и он станет его разлагать. В области живописи он хочет научиться всему и 

все изведать.
     Время летнее - его любимый сезон. Винсент работает в каком-то неведомом 
ему 
прежде 
упоении. Светлая живопись - это палитра радости жизни, и Винсент чувствует себя 

счастливым, счастливым впервые после дней, пережитых в Лондоне. Значит, жизнь - 

это не 
только мрак, кишение болезнетворных теней, она также восторженный клич, 
песнопение, 
бурное половодье, торжествующее изобилие, опьянение светом. Картины Винсента 
становятся 
все ярче. Винсент иногда пишет в мастерской, а иногда носится по городу, 
устанавливая свой 
мольберт то в Булонском лесу, то на террасах Тюильри, то на набережных Сены, 
или 
бродит по 
залам художественных галерей и Лувра. Неутолимая жажда творческих впечатлений 
гонит его 
с места на место по городу, который открывает ему свои несметные сокровища.
     Винсент подолгу стоит перед произведениями своего соотечественника 
Ионгкинда и 
Фантен-Латура . На улице Прованс у торговца картинами Деларебейретта он 
любуется 
множеством холстов Монтичелли, который незадолго перед этим (29 июня) умер в 
Марселе в 
возрасте шестидесяти двух лет в нищете и безвестности. Винсента охватывает 
глубокое 
волнение при виде этих непризнанных полотен. Пламенная эмоциональность 
художника 
находит в нем восторженный отклик. Тот же трепет, те же восторги испытывает он 
в 
Лувре 
перед полотнами Делакруа, он часами неподвижно простаивает перед ними.
     Винсент считает себя духовным братом Монтичелли и Делакруа, этих 
романтиков, 
волшебников экспрессивного цвета, гигантов искусства барокко. А чуть подальше 
на 
той же 
улице Прованс у другого торговца, Бинга, выставлены японские гравюры, моду на 
которые во 
Франции ввели Гонкуры , гравюры, с их выразительным цветом и с четкой, 
динамичной и 
поразительно чистой линией рисунка. На восьмой - она оказалась последней - 
выставке 
импрессионистов, которая продолжалась с мая по июнь на улице Лаффит, Винсент 
увидел 
"Гранд-Жатт" Жоржа Сёра  , шедевр дивизионизма, главную приманку этой выставки. 

Картина произвела на Винсента большое впечатление. Вторично он увидел ее в 
Салоне 
Независимых.
     Какое обилие впечатлений, и всего за несколько недель! Импрессионизм, 
дивизионизм, 
японское искусство, Ренуар и Моне, Делакруа и Монтичелли; история современной 
живописи 
на всех ее этапах прошла перед глазами Винсента, который и сам в свою очередь 
ускоренным 
темпом прошел этот цикл, жадно усваивая все уроки и с кистью в руке исследуя 
все 
тенденции. 
Он овладел фактурой Фантен-Латура, Моне и Сислея, испробовал манеру Сёра, 
которым он 
восхищался, неторопливое, методическое разложение цвета, в общем-то совершенно 
чуждое 
его нетерпеливой натуре , стал подражать Делакруа, писал цветы в духе 
Монтичелли, 
использовал для рисунков тростниковое перо японцев, скопировав на холсте 
несколько 
японских гравюр, в частности "Дождь" и "Дерево" Хирошиге.
     Купив по дешевке целую кипу эстампов , Винсент украсил ими стены своей