температура повышается. Я считаю, что положение хуже, чем когда бы то ни было. 
У 
него озноб, а это ничего хорошего не предвещает", - пишет Эмилю Золя один из 
его 
корреспондентов 28 апреля. В воскресенье, 29-го, начинается агония.

К Мане поднимается аббат Юрель. Он сообщает Коэлла, что выполняет миссию, 
возложенную на него архиепископом парижским: этот последний сам предлагает 
соборовать Мане. Коэлла отвечает, что "не видит в этом необходимости". Аббат 
настаивает, убеждает. "Если крестный даст понять, что хочет причащаться, - 
отвечает Коэлла, - тогда вы можете рассчитывать на меня. Я вас тут же 
предупрежу. Но о том, чтобы этот визит произошел без его ведома, не может быть 
и 
речи".

Агония - "чудовищно мучительная" - длится все воскресенье и большую часть 
понедельника. "Агония ужасна!.. Смерть в одном из самых страшных, своих 
проявлений", - напишет Берта Моризо. Мане хрипит, тело сотрясают конвульсии. 
Только в понедельник в семь часов вечера с его уст слетает последний вздох. Он 
умирает на руках своего сына.

В тот же день, в понедельник 30 апреля, в ожидании торжественного открытия 
Салона 1883 года собравшаяся на вернисаж публика заполняет Дворец 
промышленности. Огромное помещение гудит тысячами голосов.

Но вот внезапно по толпе пробегает легкий ропот. Кто-то принес весть: умер Мане.
 
Мане, человек, против которого именно в этом Салоне столько раз бурлил гнев, 
автор "Завтрака на траве", "Олимпии" и ее пресловутого кота, "Аржантейя" с его 
слишком синей водой; Мане, лишь в сорок девять лет ставший художником вне 
конкурса; Мане, ныне отсутствующий в Салоне.

И тогда внезапно, как если бы смерть наконец заставила со всей очевидностью 
осознать из ряда вон выходящую значимость этого ныне ушедшего художника, в 
толпе 
воцаряется глубочайшее молчание, и медленно один за другим все мужчины в зале 
обнажают головы.

"Мы не знали, как он велик!" - скажет на следующий день Эдгар Дега.

Manet et manebit.




Посмертная судьба


Мане похоронили 3 мая 1883 года на кладбище Пасси.

12 мая "La Vie moderne" писала: "По тому шуму, который вызывает смерть человека,
 
можно очень точно определить, какое место занимал он при жизни. На следующий же 

день после смерти Мане вся пресса отозвалась на это событие, и вот прошло уже 
восемь дней... но возбуждение, вызванное его смертью, пока не улеглось..."

Отныне слава Мане будет непрестанно возрастать. Чтобы конкретно подтвердить это,
 
друзья живописца решают еще до начала оговоренной в завещании распродажи 
мастерской организовать большую выставку его произведений. Они хотят, чтобы она 

стала своеобразным выражением признания, и потому пытаются получить для нее 
официальное помещение, а именно - зал Мельпомены в Школе изящных искусств. 
Ничего бы у них не вышло, если бы в тот момент Антонен Пруст не занимал 
должности докладчика по бюджету, иными словами, не был бы человеком, с которым 
следовало считаться. Благодаря его вмешательству премьер-министр Жюль Ферри 
разрешил снять вышеназванное помещение. Двумя годами раньше президент 
Республики 
Жюль Греви торжественно открывал тут выставку в честь Курбе. Надеялись, что 
подобная выставка будет устроена и для произведений Мане. Сначала Греви повел 
себя уклончиво, затем вовсе умыл руки, несомненно, оттого, что был испуган 
реакцией академиков, возмущенных тем, что их святая святых может быть 
осквернена 
творчеством Мане - этой "огромной кучей навоза", по определению Эдмона Абу.

Выставка была открыта с 5 по 29 января 1884 года. Она включала 116 картин, 31 
пастель, 7 акварелей и десятка четыре офортов, литографий и рисунков и имела 
большой успех. Ее посетило 15 тысяч человек. Золя написал предисловие к 
каталогу.