| |
необходимые для успеха на общественном поприще. Впоследствии аббат не забыл
доброты Бомарше, и ему действительно хватило ума, чтобы реализовать
предсказания своего старого друга, сделавшись позднее, много позднее,
превосходным министром финансов. Да, это-тот самый барон Луи, вы не
ошиблись!
Некоторые изгнанники только и мечтали о возвращении во Францию, с
нетерпением ожидая, когда они наконец будут вычеркнуты из списков
эмигрантов; Бомарше, принадлежавший к этой категории, дрался за всех,
засыпая своими обращениями членов Комитета общественного спасения. Из
Гамбурга он проповедовал стоящим у власти в Париже милосердие и
справедливость, причем в таком уверенном, авторитетном тоне, который,
учитывая его положение, вызывает восхищение. Одно из подобных посланий
Комитету общественного спасения датированное 5 августа 1795 года, было
найдено Ломени. Оно заслуживает того, чтобы привести его здесь, ибо
характеризует, как мне представляется, истинное благородство Бомарше, его
отвагу и политическую мудрость. Это пространное обращение было написано
после победы при Кибероне, одержанной республиканскими войсками над армией
роялистов. Бомарше опасался, что победители не отнесутся к побежденным
великодушно, и призывал правительство отдать приказ о милосердном обращении
с ними. К сожалению, его вмешательство запоздало - мятежники монархисты были
в большинстве своем перебиты при Кйбероне. Вот тем не менее письмо Бомарше:
"Из моего убежища, близ Гамбурга,
сего августа 5 числа 1795 года;
Комитету общественного спасения.
Граждане, члены нынешнего состава Комитета, благоволите еще раз внять
прямому обращению к вам гражданина, несправедливо изгнанного из отечества,
но по-прежнему преданного ему и выступающего в защиту не своих собственных
интересов, но тех, кои, его разумению, в настоящее время являются вашими
собственными и одновременно интересами всей нации.
Мне помнится, в дни моего отрочества, когда у дофина, отца Людовика
XVI, родился первый ребенок, меня взяли из колледжа, чтобы я мог увидеть,
как празднуется это событие. Ночью, обегая иллюминованные улицы, я был
поражен транспарантом, установленным на крыше тюрьмы, который энергично
возглашал: Usque in tenebris {Даже во мраке (лат.).}. Слова так пронзили
меня, что, мне кажется, я читаю их сейчас. Народная радость проникла
повсюду, вплоть до ужасных темниц. Я повторяю вам сегодня то, что гласил
этот транспарант (рождение ребенка королевской крови в те времена было
радостным событием), в связи с событием куда более значительным;
замечательный триумф наших солдат при Кибероне наполнил радостью мое сердце
на этом немецком чердаке, где я стенаю вот уже два года, прячась под чужим
именем от всякого рода несправедливостей, кои изливаются на меня в родной
стране. Usque in tenebris может служить эпиграфом к моему положению.
И вот я, гражданин, страдающий in tenebris, хочу поделиться с вами
соображениями о последствиях этой Киберонской победы, имеющей решающее
значение для установления мира, о котором все мы мечтаем.
Если вы, великодушные победители, не употребите во зло свой триумф и не
превратите его в бойню, вы стяжаете уважение всех партий. Римляне были
беспощадны к врагу только в годину бедствий - стоило им взять верх, они
проявляли величие и великодушие. Такое поведение, благородное и твердое
одновременно, создало им мировую империю. Нет мести полней и плодотворней,
нежели проявление великодушия к побежденным и покоренным французам, кое
покорит вам всех остальных.
Позвольте мне привести вам пример успешности поведения, мною вам
рекомендуемого; сходство фактов здесь поразительно.
Во время войны восставшей Америки против ее угнетательницы Англии целая
армия англичан и американцев лоялистов (в сущности, внутренних эмигрантов)
под командой, если не ошибаюсь, генерала Бергойна спустилась из Северной
Канады по озеру Шамплен и по рекам в самое сердце молодой республики. На
равнинах Саратоги эта армия была окружена и принуждена сложить оружие,
сдавшись на милость победителя. Континентальный Конгресс, столь же
предусмотрительный, - сколь и великодушный, осознал, что от того, как
использует эту сокрушительную победу, будет зависеть и заключение почетного
мира и отношение нации к основам образуемого им правительства. Конгресс
предложил помилование всем побежденным, земли для обработки - всем
англичанам и гессенцам, буде кто из них пожелает обосноваться в стране,
которую они хотели себе подчинить. Вашингтон, чье мнение запросили,
рекомендовал принять именно такое благородное решение, укрепив тем самым
свой авторитет, ставший отныне неколебимым. Английское правительство
осознало, что народ, столь достойно воспользовавшийся своим триумфом,
непобедим, ибо великодушие, завоевав ему все сердца, покорило общественное
мнение всех направлений.
О французы! Вы, правящие французами, разобщенными между собой еще
больше, нежели были разобщены американцы; вы, члены бурного народного
собрания, призванные покорить сердца, ожесточившиеся в результате чудовищных
зверств тех, кому вы пришли на смену, не будучи их сообщниками, - я не
сомневаюсь, что вы столь же остро, как и я, ощутили неоценимое значение
события, подаренного вам фортуной. Помилуйте своих пленных! Какова бы ни
была судьба, вами им уготованная, жаловаться они не вправе, вы победили их в
|
|
