| |
глагол в предложении. В этих избранных местах есть, как мне кажется, свой
синтаксис камня и природы. От тропинок парка к коридорам дома обычно ведут
проторенные пути. Сон не делится на части. "Замок мечты" Бомарше был
построен по этим особым правилам. Я не брежу, когда пишу об этом. Бомарше
хотел стать хозяином дома, "на который ссылаются". На него ссылались. Он
сразу же стал достопримечательностью Парижа. Едва успели разобрать леса, как
люди устремились, чтобы на него посмотреть. Это был самый удивительный из
дворцов, самая дорогостоящая фантазия, скажет потом Наполеон, который,
будучи молодым офицером, попросил, видимо, как и все остальные, билет, чтобы
иметь право прогуляться во владениях г-на де Бомарше. Самое невероятное
здесь то, что первые годы после завершения строительства владелец "забыл"
переехать в свою новую резиденцию и продолжал жить на улице Вьей дю Тампль.
Его мавзолей долго стоял пустым. На что же он был нужен, если не на то,
чтобы свидетельствовать о своем хозяине?
В 1787 году Бомарше купил у города Парижа гектар земли в "спокойном
месте", в районе предместья Сент-Антуан. Вместе с послушным исполнителем его
затей архитектором Лемуаном он перевел сперва свою мечту на бумагу и стал
строить по этим планам. Точно так же как для издания сочинений Вольтера, он
для своего нового дворца потребовал лучших мастеров и лучшие материалы.
Вскоре мечта претворилась в реальность. Находя, видимо, что купленный им
участок слишком обычного рельефа, Бомарше принялся изменять его, насыпая
террасы, прокладывая аллеи и насаждая десятки рощиц. Как только посетитель
проходил в ворота, у него возникало ощущение, что он попал в какой-то другой
мир, границы которого невидимы. За поворотом аллеи или миновав рощицу,
посетитель вдруг обнаруживал то водопад, то часовню, то какую-то беседку или
целую группу памятников в честь знаменитых людей. Читать надписи на них
входило в ритуал осмотра парка. Два стиха украшали бюст Пари-Дюверне.
Он просветил меня, и я его должник
За то немногое, чего достиг.
Сомнительного качества александрийский стих, вырубленный на фронтоне
миниатюрного храма, прославлял Вольтера:
Он с глаз народов снял завесу заблужденья.
На памятной колонне в честь председателя суда Дюпати была начертана
краткая надпись:
И мы, как все, скорбим о нем!
Статуи Платона и раба, играющего на цимбале, Бомарше поставил рядом. И
объединил великолепным двустишием:
Кто мыслит, тот велик: он сохранит свободу;
Раб мыслить не привык, он пляшет вам в угоду.
Подобно Вольтеру, Бахус тоже получил право на отдельный храмик, к тому
же окруженный колоннадой. Поскольку в этом храме можно было выпить и
закусить, хозяин сочинил на кухонной латыни приглашение к столу:
"Erexi tamplum a Bachus
Amicisque gourmandibus {*}.
{* Я воздвиг храм Бахусу
И друзьям, любителям попировать (искаж. лат.).}
На цоколе статуи Эрота - в этом сельском Пантеоне боги стояли бок о бок
с писателями, судьями и финансистами - Бомарше как хороший отец велел
изобразить надпись:
Не раз ты нарушал спокойствие семей;
Судьбу счастливую дай дочери моей!
Себя он, впрочем, тоже не забыл. Под железной решеткой в форме свода
лежал обвитый зеленью простой камень, наполовину врытый в землю. Любопытный,
наклонившись над камнем и раздвинув ветки, мог прочитать печальное послание
исполненного разочарования владельца парка:
Прощай, былое, - сновиденье,
Что утром тает, как туман!
Прощайте, страсть и наслажденье,
Любви губительный дурман!
Куда ведет слепец могучий
Наш мир - мне это все равно;
Удача, Провиденье, Случай -
Я в них изверился давно.
Устал вершить я беспрестанно
|
|
