Должны мы вернуться в темницу!
                    Пусть владеет пространством счастливец Зефир,
                    В Мирозданье покой воцарится!

     Они кидаются в ближайшие тучи. Зефир подымается в  воздух.  Увертюра  и
голоса стихий постепенно смолкают, тучи рассеиваются: воцаряется гармония  и
покой. Мы видим великолепный пейзаж,  и  Гений  огня  слетает  с  блестящего
облака, плывущего с востока".
     В самом  деле,  как  далеко  это  от  Фигаро!  И  тем  не  менее!  Если
внимательно разобраться, если откинуть в сторону философскую атрибутику, всю
машинерию со стихиями,  восточные  блестки  и  литры  крови,  которые  автор
проливает по всякому поводу, мы заметим, что сюжетная канва "Тарара"  строго
соответствует канве "Женитьбы": человек высокого звания, король  Атар  хочет
отнять у другого человека низкого звания, у  солдата  Тарара,  его  невесту,
Астазию. Мы вновь сталкиваемся с "нравами  сераля"  -  Альмавива,  Фигаро  и
Сюзон. Впрочем, в предисловии к "Женитьбе" Бомарше  как  раз  и  не  скрывал
своих намерений: "О, как я жалею,  что  из  этого  нравственного  сюжета  не
сделал кровавой трагедии". С политической  точки  зрения  "Тарар"  такое  же
разрушительное произведение, как и "Безумный день":

                      Вы, те, кому родиться пробил час
                      Падите ниц и слушайте в почтенье,
                      Какое место в мире от рожденья
                      Мы предназначили для вас.

     В Ормюсе, что на берегу Персидского залива, так же как  и  во  Франции,
люди делятся на вельмож и всех остальных. "Тарар", как и "Женитьба", яростно
разоблачает эту несправедливость и призывает народ к восстанию.
     Герой оперы и герой  комедии  обладают  одной  общей  чертой,  вы  сами
догадаетесь, какой: оба они неизвестно чьи сыны.

                      Стань императором, в Ормюсе правь, Атар,
                      Да будет Азия твоей послушна воле!
                      Ты ж, сын безвестного отца, солдат Тарар,
                      Страшись тебе сужденной доли!

     В стихах, как и в прозе, Бомарше  не  уходит  от  своего  наваждения  и
проповедует одно и то же лекарство.  Если  человек  хочет  существовать,  он
должен сам себя родить на свет.

                      Не важно, кто ты есть: монарх, брамин, солдат,
                      Ты - человек! Сословные различья
                      К твоим заслугам не принадлежат,
                      И лишь в тебе самом твое величье!

     Однако между Тараром и Фигаро есть одно  основополагающее  различие:  у
них разные орудия труда, у одного - меч, у другого - бритва.  Бомарше  часто
повторял: "Я знаю, что жить - это значит сражаться, и, быть может, я  пришел
бы от этого в отчаяние, если бы не чувствовал, что сражаться  -  это  значит
жить"; В той борьбе, которая составляла его жизнь, будь у него  выбор  между
этими двумя орудиями, что бы он предпочел: меч, с которым удача  зависит  от
силы руки, или бритву, которая требует силы ума в руке, consilio manuque?
     Но все же, несмотря на очевидное сходство, Тарар - не Бомарше, а  опера
его - произведение другого человека, того, кем бы он хотел быть.  Но  в  его
коллекции рыцарских доспехов не было, слава богу, доспехов простого солдата.
     Чтобы переложить на музыку свою  "кровавую  трагедию",  Бомарше  прежде
всего подумал о своем друге Глюке, который разделял его взгляды на оперу. Но
знаменитый  композитор  уклонился  от  этого  предложения,   сославшись   на
занятость и одолевающую его старость. Скорее всего, Глюк,  высоко  оценивший
всю "грандиозность замысла", просто испугался не только трудностей,  которые
неизбежно  возникли  бы  при  его  осуществлении,  но   и   требовательности
либреттиста, отличавшегося, как он знал,  большим  своеволием.  Однако  Глюк
рекомендовал,  Бомарше  обратиться  к  своему  лучшему  ученику,   итальянцу
Сальери. Имя Сальери не было новым. К тому времени он уже подписал вместе со
своим: учителем музыку к лирической трагедии "Данаида", исполнявшейся в 1784
году с известным успехом. Самостоятельно он сочинил "Горация", и это  был  в
1786 году его триумф. В то  время  он  жил  в  Вене  и  пользовался  хорошей
репутацией. Там у Сальери был  лишь  один  соперник:  Моцарт.  За  несколько
месяцев до того как Сальери получил предложение Бомарше, он присутствовал  в
Бургтеатре на триумфальной премьере "Свадьбы Фигаро". Той  самой  "Свадьбы",
чью божественную музыку Бомарше услышит  лишь  в  1793  году.  Услышит?  Это
только так говорится, потому что к тому времени наш герой уже был  глух  как
тетерев. Увы! В Вене жил Моцарт, но Бомарше обратился к Сальери. Итальянский
композитор  не  был  гением,  зато  обладал  дивным  характером  и  оказался
прелестным гостем в семье Бомарше. Антонио Сальери в сопровождении немецкого
слуги, который отличался тем,  что  чуть  свет  бывал  уже  мертвецки  пьян,
поселился на втором этаже в доме на улице Вьей дю Тампль. Маленькая  Евгения
тут же влюбилась в композитора: после обеда они забавлялись тем, что  играли
в четыре руки сонаты. Часов  в  восемь  "знаменитый  папа"  или  "прелестная
мама", как их называл Сальери, прерывал  концерт  словами:  "Пошли  ужинать,