| |
"Женитьба Фигаро" остается блистательным шедевром, и современные
зрители могут воспринимать ее на самых разных уровнях. Но во всех случаях
они будут смеяться, и это главное. Однако, рассказывая жизнь человека,
который был не только автором веселой пьесы, мы должны идти за ним по пятам,
не пропуская ни одного его шага. И еще: разве не удивительно и не
знаменательно, что у Бомарше достало таланта вложить в одну комедию в сто
раз больше идей, чем Брехту во все свое творчество? Разве комедия не есть
способ выражения мыслей, присущий французам? Разве Мольер не говорит людям
больше, нежели Корнель и даже Расин, коль скоро речь идет не только о том,
чтобы анатомировать страсти? И кого сегодня Наполеон запер бы в Бисетре?
Увы, боюсь, что никого.
Я не осмелюсь напоминать вам содержание "Женитьбы", как я это делал,
говоря о "Евгении", или как в дальнейшем перескажу сюжет "Тарара". Кто его
не знает? Несмотря на то, что в наше время эту пьесу играют сравнительно
редко, возможно, из-за ее длины, возможно, потому, что, как отмечает Жан
Фабр в своей "Истории литературы", власти делают вид, что презирают
"Женитьбу Фигаро", чтобы не быть вынужденными ее запрещать, - она у всех
сохранилась в памяти. Впрочем, любопытно, что некоторые выдающиеся творения
известны людям, даже если они их не читали и не видели. Не являются ли они
уже частью нашего коллективного подсознания? Существуют магические темы, Дон
Жуан, например, которые преимущественно вдохновляют музыкантов. Бомарше
написал только две комедии, и обе - шедевры. Ни Россини, ни Моцарт на этот
счет не ошибались.
Сегодня Фигаро принадлежит и литературе и музыке. Таким он и сохранился
в памяти народов. После всего этого мы тем не менее можем, прежде чем вновь
открыть в Фигаро Бомарше, перечитать резюме пьесы, которое сделал сам автор:
"Самая что ни на есть забавная интрига. Испанский гранд влюблен в одну
девушку и пытается ее соблазнить, между тем соединенные усилия девушки, того
человека, за которого она собирается выйти замуж, и жены сеньора
расстраивают замыслы этого властелина, которому его положение, состояние и
расточительность, казалось, могли бы обеспечить полный успех. Вот и все,
больше ничего там нет. Пьеса перед вами".
Вот и все, больше ничего там нет. Пьеса перед вами. Люди, близкие
Бомарше, а вы тоже из их числа, поняли знак, который он нам подал. Нам
надлежит отличить самую банальную из интриг - вот и все, больше ничего там
нет - от пьесы, которая перед нами. Так откроем же глаза.
В своем издании "Женитьбы" Поль Гайар очень хорошо анализирует блестки,
так щедро рассыпанные в этой комедии, каждая из которых сверкает на свой
манер, и кажется, любой из них было бы достаточно, чтобы обеспечить успех
пьесы. Гений Бомарше сделал возможным соединить совершенно разные жанры и -
почему же не воспользоваться словом, которое нам предлагается? - сочетать
приемы и стили, которые кажутся несочетаемыми:
"Итак: комедия интриги, не менее ослепительная, чем самые ослепительные
комедии Фейдо; вокальные номера, как, например, сцена суда в третьем акте;
картина нравов, в которой оживают двадцать пять лет истории; красивая
любовная история, временами почти трагическая; исследование пяти характеров
и набросок еще нескольких; наконец, оставшаяся живой и в наши дни социальная
сатира, равной которой мы никогда больше не видели на нашей сцене".
Однако перечисление это не исчерпывает нашей темы, в нем не хватает
главного, а именно образа Фигаро. Или, если угодно, Бомарше. Ведь "Женитьба"
тоже, и даже в первую очередь, произведение автобиографическое. В "Женитьбе"
Бомарше обнажает себя, определяет свою сущность и раскрывает свои карты.
Чтобы это понять, достаточно взять пьесу и прочесть вне контекста реплики
Фигаро. Тогда вдруг все становится ясным. Перед нами Бомарше.
Хотите доказательств? Вот несколько знаменательных примеров:
"Фигаро (один, обращаясь к графу Альмавиве). Так вот как, ваше
сиятельство, драгоценный мой граф! Вам, оказывается... палец в рот не клади!
Я-то терялся в догадках, почему это он не успел назначить меня
домоправителем, как уже берет с собой в посольство и определяет на место
курьера! Стало быть, ваше сиятельство, три назначения сразу: вы - посланник,
я - дипломатический мальчишка на побегушках, Сюзон - штатная дама сердца,
карманная посланница, и - в добрый час, курьер! Я поскачу в одну сторону, а
вы в другую, прямо к моей дражайшей половине! Я, запыленный, изнемогающий от
усталости, буду трудиться во славу вашего семейства, а вы тем временем
будете способствовать прибавлению моего! Какое трогательное единение! Но
только, ваше сиятельство, вы слишком много на себя берете. Заниматься в
Лондоне делами, которые вам поручил ваш повелитель, и одновременно делать
дело за вашего слугу, представлять при иностранном дворе и короля и меня
сразу - это уж чересчур, право чересчур...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Сюзанна. Уж по части интриг на него смело можно положиться.
Фигаро. Две, три, четыре интриги зараз, и пусть они сплетаются и
переплетаются. Я рожден быть царедворцем.
Сюзанна. Говорят, это такое трудное ремесло! Получать, брать и просить.
В этих трех словах заключена вся его тайна.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Граф. Прежде ты говорил мне все.
Фигаро. Я и теперь ничего от вас не таю.
Граф. Сколько тебе заплатила графиня за участие в этом прелестном
|
|
