женщины-колдуньи слабее, чем мужчины, и не могут им противостоять. 
Широко распространенным в мифологических рассказах является мотив 
соперничества  и  состязания  колдунов.  В  одном  из  них  двое  колдунов 
соревновались между собой в силе и умении превращать предметы. Так, 
они оба обратили белую редьку в черную; но поскольку один из них не 
смог из черной редьки обратно сделать белую, то другой, исполнивший 
это,  был  очень  доволен  тем,  что  приобрел  репутацию  сильнейшего 
колдуна.  Подчас  публичное  состязание «знающих»  вспыхивало  при 
случайном появлении соперника: 
У  одного  краснорядца,  ездившего  по  селам  и  продававшего 
честным  людям  товар,  был  работник,  малый  лет  пятнадцати, 
смышленый,  честный,  но  на  беду  колдун-самородок,  с  хвостиком.  В одном 
селе, где они остановились, была свадьба, и работник отпросился 
посмотреть.  Приходит  на  свадьбу,  здоровается  с  хозяевами  и 
поздравляет  их  с  молодыми.  Его  поблагодарили  за  поздравление  и 
посадили за стол. Малый заметил, что за столом на почетном месте сидит 
колдун  и  угощается,  и  говорит: «А  зачем  ты  здесь,  седой,  в  красном 
колпаке?» — 
«Тебе что за дело! — отвечает в свою очередь седой колдун. — Али 
ты,  молокосос,  больше  моего  знаешь?» — «Конечно,  больше  твоего 
знаю!» — отвечает малый. «А коли так, — говорит седой, — то налей-ка 
стакан  водки!» Налили,  подали;  колдун  пошептал,  пошептал  и  говорит 
малому: «На,  выпей!»  Малый  перекувырнулся  три  раза,  а  там  взял 
стакан и выпил водку. «Теперь ты выпей!» — говорит он седому. Налил 
он  водки  и  подал  ему,  тот  выпил  и  тотчас  же  притянуло  седого  к 
потолку,  а малый  зачал  его  бить  кнутом;  старик  кричит  благим матом; 
сыновья седого стали упрашивать малого, чтобы он отпустил их отца. С 
тех пор перестал старый колдун ходить по свадьбам. В мифологических 
рассказах  противником,  превосходящим  колдуна,  нередко  оказывается 
такой  мифологизированный  персонаж,  как  солдат.  Именно  дружке-
солдату удается предотвратить порчу свадьбы: 
Запрягли  коней  на  дворе. И  вот  благословили жениха  образом,  и 
вот  вывели  жениха  на  двор  и  посадили  в  сани  ево,  и  потом  сели  все 
сваребьяна. Дружка хвоснул лошадь, лошадь не идет. Вот он выходит из 
саней. «Подайте-ка  мне  два  ножика,  которые  чтобы  нигде  не  бывали, 
хлеба не резали и ничего не делали!» Вот принесли ему два ножика, так 
что  по  полуаршину  будут.  Вот  он  подошел  к  подворотне,  взял  один 
ножик в левую руку, второй в правую. Вот он подходит к подворотне и 
втыкает  ножик  в  подворотню;  потом  втыкает  второй  ножик  тоже  в 
подворотню, — один по правую, а другой по левую сторону. И вот откуда 
ни  возьмись —  колдун.  Заревел  дурным  матом: «Ой,  батюшки,  что  вы 
мне  наделали!»  Дружка  подходит  к  колдуну. «Ну,  что,  старый  черт? 
Заклянулся, что не буду ничего делать, а тут что делаешь?» — «Прости 
на этот раз, кормилец, и больше никому худого не буду делать и никуды не выйду».
 А эти ножики у него были — один в левом боку, а другой в 
правом воткнуты. И вот солдат подошел, ножики эти вынул у колдуна. 
В  народе,  хоть  и  обращались  к  колдунам  и  ведьмам  за  помощью, 
подчас уважали их  за  знания, но все же больше боялись и не любили. 
При  необходимости  крестьяне  прибегали  к  оберегам  от  возможности 
вредоносного  воздействия,  особенно  в  то  время,  когда  колдуны  и 
ведьмы  считались  опасными:  в  большие  годовые  праздники,  в  ночь  на 
Ивана  Купалу,  в  Благовещенье,  Пасху,  Троицу,  Рождество.  Главным 
оберегом от колдуна и ведьмы, по поверьям, служили крестное знамение 
и  молитва,  в  особенности «Да  воскреснет  Бог».  В  праздничные  дни 
также для защиты от чародейства в избах на окнах и притолоках дверей 
чертили  изображение  крестов  мелом  или  углем,  в  воротах  закрепляли 
сретенскую  свечу, в порог или в  косяк двери втыкали нож, ножницы и 
подобные  предметы,  окуривали  избу  можжевельником,  которого  не 
любит нечистая сила. Во многих местах у русских как оберег от нечистой 
силы и колдунов расценивалось ношение пояса или сети на голом теле, 
втыкание  иголок  и  булавок  в  подол,  иногда  крест-накрест.  Особенно 
часто эти приемы защиты использовали во время свадебной обрядности. 
Чтобы  избежать  сглаза  или  другой  опасности,  при  встрече  с  колдуном 
или колдуньей незаметно в их сторону направляли кукиш. В некоторых 
местностях  полагали,  что,  если  в  избу  входил  подозреваемый  в 
колдовстве  человек,  избежать  колдовских  чар  можно,  если  первому 
схватиться  за печную  заслонку. Если же он успеет первым,  то беды не 
миновать. Поверья  гласили  также,  что при  входе  колдуна  в  дом можно 
незаметно сесть на лавку, просчитать до девяти и сказать: «Сук заткну, 
еретника  запру».  При  этих  словах  надо  засунуть  палец  в  сучок  на 
скамье,  и  тогда  чародейство  колдуна  не  сможет  иметь  силы.  Если 
обстоятельства  требовали  посещения  колдуньи,  во  избежание 
вредоносного воздействия человеку при входе в дом следовало первым 
делом посмотреть на матицу и, когда его приглашали присесть, сидеть, 
положив ногу на ногу. В Псковской губернии, чтобы колдун не испортил 
скотину  во  время  первого  выгона  скота,  в  Егорьев  день  корову  на  лбу 
метили дегтем. Кроме  представлений  о  защитных  мерах  от  чародейства,  в 
крестьянской среде бытовали поверья о том, как можно воздействовать 
на самого «знающего». Действенным способом обезвреживания колдуна 
считали  удар  кулаком  наотмашь  или,  при  разговоре  с  ним,  втыкание