– Да я в квасу хлеба накрошила густо-нагусто, и с лучком, и с маслицем!

У одной бабы был муж глухой. Раз как-то вздумалось ей приласкаться к мужу. Вот 
она и говорит ему:
– Ох ты моя защита и оборона!
– Как, я ощипана ворона? Ах ты, такая-сякая! – И отколотил жену.
– Что ты, глухой черт! – закричала баба. – Разбойник, обидчик этакой!
– Вот давно бы так! – сказал муж.

Давно было. Не стало на селе попа. Согласились мужики избрать попа миром, 
выбрали и пошли к дяде Пахому.
– Пахом, – говорят ему, – а Пахом! Будь ты у нас на селе попом.
Пахом и стал попом, да то беда: ни службы не знает, ни петь, ни читать не умеет.

Вот однажды собрались миряне в церковь, а в тот день был большой у бога 
праздник. Пахом выносит книгу и спрашивает:
– Православные! Знаете ли вы эту книгу?
– Знаем, батька, знаем. Еще покойный поп все, бывало, ее читал.
– Ну, коли знаете, нечего вам ее и читать.
Выносит другую:
– Православные! А эту книгу знаете?
– Нет, батька, этой не знаем.
– Ну, так что ж вам ее и читать!

Повез мужик в город три четверти ржи продавать. Подъезжает к заставе. Обступили 
его мошенники:
– Стой! Как тебя зовут?
– Егором, родимые!
– Эх, брат! Недавно у нас четыре Егора церковь обокрали; троих-то нашли, а 
четвертого все ищут! Смотри ж, коли где тебя спросят: как зовут? – говори: без 
четверти Егор; а не то свяжут да в тюрьму посадят.
– Спасибо, родимые, спасибо, что научили!
Приехал мужик на подворье, хватился, а четверти ржи как не бывало! На заставе 
стащили.

В одном селе жил-был старик, да такой скупой, прижимистый! Как сядет за стол, 
нарежет хлеба, сидит да на снох посматривает: то на ту, то на другую, а сам 
ничего не ест. Вот, глядя на него, и снохи тоже поглазеют-поглазеют, да и 
полезут вон из-за стола голодные. А старик опосля, только что уйдут они по 
работам, втихомолку наестся, напьется и разляжется на печи сытехонек.
Вот однова отпросилась меньшая сноха и пошла к своему отцу, к матери и стала 
жаловаться на свекра:
– Такой-де лютый, ненавистный! Жить нельзя! Совсем есть не дает, все ругается: 
ненаеды вы этакие!
– Хорошо, – говорит ей отец, – я приду к вам в гости, сам посмотрю ваши порядки.

И погодя денек-другой пришел он к старику вечером.
– Здорово, сват!
– Здорово!
– Я к тебе в гости; рад ли мне?
– Рад не рад, делать нечего; садись, так и гость будешь!
– Как моя дочушка живет, хорошо ли хлеб жует?
– Ништо, живет себе!
– Ну-ка, сватушка, соловья баснями не кормят; давай-ка поужинаем, легче 
говорить будет.
Сели за стол; старик нарезал хлеба, сам не ест – сидит, все на снох глядит.
– Эх, сват! – говорит гость. – Это не по-нашему; у нас нарезал хлеба да поел, 
еще нарезал – и то поел. Ну вы, бабы молодые, больше хлеба ешьте, здоровее 
будете!
После ужина стали спать укладываться.
– Ты, сват, где ляжешь? – спрашивает хозяин.
– Я лягу на кутничке.
– Что ты! Я тут завсегда сплю, – говорит старик.
Вишь, в куте? у него спрятаны были яйца, хлеб и молоко; ночью, как заснут в 
избе, он украдкою встанет и наестся вдоволь. Сват это дело заприметил.
– Как хочешь, – говорит, – а я лягу на кутничке.
Вот улеглися все спать. В самую как есть полночь старик ползком-ползком да 
прямо в залавок – скрип! А гость еще с вечера припас про него большой ремённый 
кнут; как вытянет свата раз, другой, третий – сам бьет да приговаривает:
– Брысь, окаянная, брысь!
Пришлось старику не евши спать. Вот так-то прогостил сват у свата целых три дня 
и заставил на?долго себя помнить.
Проводил его старик, и с тех пор полно – перестал у снох во рту куски считать.

Шел солдат домой на побывку и забрел к одному мужику ночь ночевать.
– Здравствуй, хозяин! Накорми и обогрей прохожего!
– Ну что ж, садись за стол, гость будешь!
Солдат снял тесак да ранец, помолился образам и уселся за стол; а хозяин налил 
стакан горького и говорит:
– Отгадай, служба, загадку – стакан вина поднесу; не отгадаешь – оплеуха тебе!