– А что, сударь, – спрашивает дохтур, – стерпишь ли, коли в этаком жару начну 
тебя мазью пачкать?
– Нет, не стерпеть мне! – говорит барин.
– Как же быть? Не велишь связать тебя?
– Пожалуй, свяжи.
Мужик связал его бечевою, взял нагайку и давай валять на обе корки. Уж он валял,
 валял, а сам приговаривал:
– Не бей мужика, не бери гусака! Не бей мужика, не бери гусака!
После, уходя, сказал:
– Ну, барин, бил я тебя два раза; прибью и в третий, коли не отдашь гусака да 
двух сотен рублей на придачу.
Барин еле жив из бани вылез, не захотел ожидать третьего раза и отослал мужику 
и гусака и двести рублей.

Жил-был купец; у него был сын. Вот однажды посылает он сына в нижние города 
товары закупать и на прощанье наказывает:
– Смотри же, сынок, будь умен да рассудлив, с рыжим да с красным не связывайся!
Поехал купеческий сын в путь-дорогу. День-то был морозный; вот он прозяб и 
заехал в кабак обогреться; входит – за стойкою сидит рыжий целовальник.
– Налей-ка мне, – говорит ему купеческий сын, – стакан доброй наливки.
Выпил стакан наливки, и больно пришлась она ему по вкусу:
– Вот наливка, так наливка! Ста рублев стоит! Налей-ка еще.
Выпил в другой раз – еще лучше показалась:
– Ну, брат, этот стакан двух сот стоит.
А целовальник себе на уме: какую цену сказывал купеческий сын, ту и на стенку 
записывал. Пришло дело до расчета.
– Сколько тебе? – спрашивает купеческий сын.
– Триста рублев.
– Что ты, белены объелся? Экую цену заломил!
– Не я заломил, ты же сам назначил, да теперь назад пятишься. Только, брат, от 
меня не отвертишься; коли не заплатишь – с двора не спущу!
Нечего делать, заплатил купеческий сын триста рублев, поехал дальше и думает 
сам с собою: «Вот она правда-то! Водись после того с рыжими да с красными! 
Недаром отец наказывал; родительское слово пустяшное не бывает».
На ту самую пору попадается навстречу рыжий мужик с возом. Как увидал его 
купеческий сын, тотчас выскочил из кибитки и сунулся ничком в снег, ажно дрожит 
с испугу!
«Что с ним сталося? Не попритчилось ли?» – подумал встречный мужик, подошел к 
купеческому сыну и стал подымать его на ноги:
– Вставай, брат!
– Отвяжись от меня! Уж один рыжий надул меня, и ты надуешь.
– Полно, брат! Рыжий да красный всякий бывает: бывает плут, бывает и добрый 
человек. Да кто тебя обманул-то?
– Так и так, рыжий целовальник из соседнего села.
– Воротись со мной; я с ним сделаюсь.
Вот приехали они в кабак; мужик тотчас окинул глазом всю избу, увидал: под 
матицей баранья лопатка висит, подошел к целовальнику, спросил рюмку водки, да 
тут же бьет его по плечу и говорит:
– Продай-ка мне эту лопаточку!
– Купи.
– Что возьмешь?
– Рубль серебра.
Мужик выкинул целковый; после вынул из-за пазухи широкий нож и дает купеческому 
сыну в руки:
– На, брат, вырежь у него лопатку – мне на закуску.
– Что ты! – говорит целовальник. – Я тебе баранью лопатку продал, а не эту.
– Рассказывай! Меня, брат, не проведешь, как этого купеческого сына; не на 
таковского напал!
Целовальник просить да молить, чуть не в ноги кланяется.
– Ну, так и быть! – сказал мужик. – Отпущу тебя, коли воротишь купеческому сыну 
все деньги сполна.
Целовальник отдал назад триста рублев; а мужик того и добивался.
– Вот видишь, – говорит купеческому сыну, – рыжий да красный всякий бывает: 
бывает и плут, бывает и добрый человек. Поезжай теперь с богом!
А купеческий сын только и думает, как бы скорее убраться; сел в кибитку, 
погоняет лошадей и говорит сам с собой об мужике:
– Слава богу, вырвался! Целовальник рыжий плутоват, а этот еще плутоватей; коли 
б с ним связался, кажись, он с меня с живого бы кожу снял!

Жил-был бедный мужик; детей много, а добра – всего один гусь. Долго берег он 
этого гуся, да голод не тетка: до того дошло, что есть нечего: вот мужик и 
зарезал гуся; зарезал, зажарил и на стол поставил. Все бы хорошо, да хлеба нет, 
а соли не бывало. Говорит хозяин своей жене:
– Как станем мы есть без хлеба, без соли? Лучше я отнесу гуся-то к барину на 
поклон да попрошу у него хлеба.
– Ну что ж, с богом!
Приходит к барину:
– Принес вашей милости гуська на поклон; чем богат, тем и рад. Не побрезгуй, 
родимый!
– Спасибо, мужичок, спасибо! Раздели же ты гуся промеж нас без обиды!