Любопытны наши «Заветные сказки» помимо многих сторон и в следующем отношении. 
Важному ученому, глубокомысленному исследователю русской народности они дают 
обширное поле для сравнения содержания некоторых из них с рассказами почти 
такого же содержания иностранных писателей, с произведениями других народов. 
Каким путем проникли в русские захолустья — рассказы Боккаччо
[663]
, сатиры и фарсы французов XVI столетия, как переродилась западная новелла в 
русскую сказку, в чем их общая сторона, где и, пожалуй, даже с чьей стороны 
следы влияния, такого рода сомнения и заключения из очевидности подобного 
тождества, и т. д. и т. д.

Предоставляя решение всех этих и иных вопросов нашим патентованным ученым, мы и 
без того надеемся, что наши читатели помянут добрым словом труды почтенных 
собирателей этих сказок. Мы же, со своей стороны, издавая это редкое собрание с 
целью спасти его от гибели, равно чужды, смеем думать, как хвалы, так и 
порицаний.
Таким образом, не принимая лицемерно ученой наружности, книга наша является 
случайным и простым сборником той стороны русского народного юмора, которому до 
сих пор не было места в печати. При диких условиях русской цензуры, ее кривом 
понимании нравственности и морали, книга наша тихо печаталась в той отдаленной 
от треволнений света обители, куда еще не проникла святотатственная рука какого 
бы то ни было цензора. Мы не можем при этом не высказать одного из наших 
задушевных желаний: да последуют и другие тихие уголки нашей отчизны примеру 
нашей обители. Пусть разовьется в них, чуждое всякой цензуры, благородное 
искусство книгопечатания, — и да выйдут из рук трудящейся братии, сойдут с 
заветных станков их всякое свободное слово, всякая заветная речь, к какой бы 
стороне русской жизни ни относились они.
Прибавим в заключение, что впоследствии мы намерены также издать: «Русские 
заветные пословицы» и продолжение «Русских заветных сказок». Имеющиеся в наших 
руках материалы приводятся в порядок. Изданием их мы надеемся оказать услугу 
как вообще делу изучения русской народности, так и в особенности нашим 
собратиям — истинным любителям и знатокам всего заветного, меткой, о?бразной 
русской речи и ее светлого юмора.


Женева, 1872





№1. Сказка о том, как поп теленка родил
[664]



Был-жил поп да попадья. У них был казак
[665]
, по имени Ванька; только житье у них казаку было не очень-то хорошее: больно 
скупа попадья была. Вот однажды поехал поп с казаком по сено, верст за десять. 
Приехали, наклали воза два. Вдруг пришло к сену стадо коров. Поп схватил 
хворостину и давай за ними бегать; прогнал коров и воротился к казаку весь в 
поту. Тотчас вместе докончили работу и поехали домой. Было темно. «Ванька, — 
сказал поп, — не лучше ли нам ночевать в деревне хоть у Гвоздя: он — мужик 
добрый, да у него и двор-то крытый». — «Хорошо, батюшко», — отвечал Ванька.

Приехали в деревню, выпросились ночевать у того мужика. Казак вошел в избу, 
помолился богу, поклонился хозяину и сказал: «Смотри, хозяин, когда станешь 
садиться ужинать, то скажи: садитесь, все крещеные; а если скажешь попу: садись,
 отец духовный, то он рассердится на тебя и не сядет ужинать; он не любит, 
когда его так называют». Поп выпряг лошадей и пришел в избу, тут хозяин велел 
жене собрать на стол и, когда все было готово, сказал: «Садитесь все крещеные, 
ужинать». Все сели, кроме попа; он сидел на лавочке да подумывал, что его 
хозяин особенно просить станет, ан то и не сбылось. Отужинали. Хозяин и спросил 
попа: «Что, отец Михаил, не садился с нами ужинать?» А поп отвечал: «Мне не 
хочется есть».
Стали ложиться спать. Хозяин отвел попа и его казака в скотницу, потому что в 
ней было потеплее, чем в избе. Поп лег на печь, а казак на полати. Ванька 
сейчас уснул, а поп все думает, как бы найти что-нибудь поесть. А в скотной 
ничего не было, окромя квашни с раствором. Поп стал будить казака: «Что, 
батюшка, надобно?» — «Казак, мне есть хочется». — «Ну, так что не ешь? В квашне 
тот же хлеб, что и на столе, — сказал Ванька и сам сошел с полатей, наклонил 
квашню и говорит: — будет с тебя». Поп начал лакать из квашни, а Ванька как 
будто невзначай толкнул ее и облил попа раствором. Поп, налакавшись досыта, лег 
опять и скоро заснул.

В это время отелилась на дворе корова и стала мычать. Хозяйка услыхала, вышла 
на двор, взяла теленка, принесла в скотную и пихнула его на печь к попу; а сама 
ушла. Поп проснулся ночью, слышит: кто-то лижет его языком; схватил рукою 
теленка и стал будить казака. «Что опять понадобилось?» — сказал Ванька. А поп: