сына. Иван принял престол, начал управлять Китаем и стал жить со своею супругою 
весьма любовно и мирно — и скончали век свой благополучно.



Лихо


№572
[628]


Жил да был человек и не знал, что то есть на свете лихо; слышит — люди часто 
его поминают, и решился во что бы то ни стало увидеться с ним. Взял сумку на 
плеча и пошел. Шел-шел, под лесом стоит железный за?мок, кругом частокол из 
человечьих костей, черепа воткнуты сверху. Подходит к за?мку. «Чего надо?» — 
«Лиха; его ищу!» — «Лихо здесь». Вошел в горницу, а там лежит громадный и 
тучный великан; голова на покути, ноги на печке; ложе под ним — людские кости. 
Это Лихо, а вокруг него сидят Злыдни и Журба. Подало ему Лихо человечью голову 
и потчует, а само Лихо
слепое
. Взял гость голову да под лавку. «Что, скушал?» — спрашивает Лихо. «Скушал». — 
«А где ты, головка-мотовка?» — «Под лавкою». Жаром и холодом обдало гостя. 
«Скушай, голубчик, ты сам вкусней для меня будешь». Он взял голову и спрятал за 
пазуху. А Лихо: «Где ты, головка-мотовка?» — «Подле желудка». — «Значит, съел, 
— подумало Лихо. — Ну, теперь твоя очередь». Гость улучил годину
[629]
да бегом. Дверь железная заскрипела; Лихо узнало побег и закричало: «Двери, 
держите, уйдет!» Но он уже был за дверью; только правую руку не уберег, в 
дверях оставил, да тут и сказал: «Оце лыхо!»




Людська доля


№573
[630]

Посилав пан козака з листом, і йому випала дорога через ліс, і він ?хав тим 
лісом, та надибав святого Миколая, що він в’язав лика — єдно добре, а друге 
кепське. Але святий Миколай показався йому в постаті старого діда. Де той козак,
 при?хавши близько св. Миколая, і дивиться на тоє і повідає: «Що то ви, дідуню, 
ото робите?» А св. Миколай відзивається до нього: «А що ж? Ти бачиш добре, що я 
роблю; лика в’яжу». — «Та я, дідуню, бачу, що ви лика в’яжете; іно не знаю, 
на?що?» — «Ото так, козаче! Ті? лика, которі? я в’яжу докупи, то вони свідчать 
людськую долю!» — «А чого ви в’яжете єдно лико добре, а друге кепське?» — «Бо 
так треба; бо і люди такі на світі: єсть добріі і недобрі?, то треба ?х так 
вінчати, щоб були злі з добрими, а добрі зо злими». — «А то для чого?» — «Для 
того, бо як би се звінчали самі злі, то вони би не могли в світі жити; а як би 
се повінчали добрі, обоє робучі?, то вони б з великого добра забули за бога».



Нужда


№574
[631]


Богатый брат выстроил новый дом, задумал сделать влазины
[632]
и позвал к себе в гости и бедного брата с женою. «Куда нам, баба, с богатыми 
знаться!» — говорит бедный жене. «Что ж, давай сходим, нам от этого бесчестья 
не будет!» — «Да ведь на влазины надо гостинцы несть, а мы что понесем? Разве 
занять у кого, да кто нам поверит?» — «А Нужа-то! — сказала баба с горькой 
усмешкою. — Ужли она выдаст? Ведь мы с нею век в ладу живем». Отвечает тут Нужа 
из-за печки: «Возьмите-ка праздничный сарафан да продайте, на те деньги купите 
окорок и отнесите брату». Переглянулись мужик с бабою, не знают, что и 
подумать; посмотрели за печь — не видать никого. «А давно ли ты, Нужа, живешь с 
нами?» — спросил мужик. «Да с тех самых пор, как ты с братом разделился». — «И 
привольно тебе со мною?» — «Благодаренье богу, живу помаленьку!» — «Отчего ж мы 
тебя никогда не видали?» — «А я живу невидимкою». Мужик продал сарафан, купил 
окорок и явился с женою к богатому брату на влазины. Скоро наехали туда важные 
гости и мало-помалу вытеснили их совсем из избы. Идет бедный к своему двору и 
думает: «Понесла же нас нелегкая!» Глядь — стоит поперек дороги лошадь с двумя 
большими сумками, через спину накинутыми; ударил мужик ее рукавицею — лошадь 
вмиг исчезла, и остались на земле две сумки — полнехоньки золотом. Дался