Давно когда-то жили-были гуси. Прилетели они издалека, из теплых земель. Вот 
прилетели они весной. По краям тундры еще снег был, а посередине уже растаял. 
Начали гуси делать гнезда. Снесла гусыня несколько яиц. Потом уж птенцы 
вывелись. Мать начала их кормить и растить. Птенцы росли быстро. Стала мать 
учить их летать. Один птенец никак не может летать, крылья у него не растут. 
Стали мать с отцом думать. Уже морозы начались, а у него все крылья не 
вырастают. Долго думали: что же делать? Ничего не могли придумать. Решили 
оставить его одного в тундре.
Уже травка сохнет, вянет, с деревьев сухой лист падает. Собираются гуси в 
дальний путь. Лететь готовятся. Один только гусенок сидит в сторонке, на мать и 
брата смотрит.
— Оставайся здесь, нет ведь у тебя крыльев. Нам уж лететь пора. Завтра еще до 
света улетим.
Проснулись гуси ночью, замахали крыльями, полетели. Только казарочка одна 
посреди озера осталась. Сидит и причитает:
— Казарка я, казарка бескрылая! Очень мне холодно, очень я мерзну!
А гуси все дальше и дальше летят. Услышала мать причитания дочки, сказала:
— Хорошо, красиво мое дитя причитает. Больно моей душе, давайте воротимся!
Вернулись. Увидела казарочка подлетевших гусей, сильно обрадовалась. 
Переночевали они со своей казарочкой, наставляют ее:
— Не причитай! Неужели мы тоже с тобой замерзать должны? Что же нам с тобой 
делать?
Проснулись еще до света и опять улетели. Снова казарочка посреди озера одна 
осталась. Сидит и плачет:
— Казарка я, казарка бескрылая! Очень мне холодно, очень я мерзну!
Уже совсем гуси из виду скрылись, а мать все слышит, как ее дочка причитает.
— Бедняжка! Давайте вернемся! Уж лучше все вместе замерзнем.
А муж уговаривает:
— Что ты делаешь? Неужели будем из-за нее замерзать? Уж если она такая 
уродилась!

Опять воротились к казарочке. Увидела она мать с отцом, очень обрадовалась. А 
тут уже забереги
236
сделались. Подошла казарка к матери и сказала:

— Зачем из-за меня вернулись? Пусть уж я одна замерзну!
Очень больно душе дитя одно оставлять. Мать решила: «Сходим к Синаневт и 
Эмэмкуту, попросим, не возьмут ли казарочку к себе в дети».
Пришли к Эмэмкуту и сказали:
— Мы к вам пришли. Вот уж холодно становится, а мы не можем улететь!
— Из-за чего не можете?
— Наше дитя здесь останется, бескрылое оно. Плачет! Возьмите его себе!
Согласился Эмэмкут взять к себе казарочку.
— Возьмем! Когда улетаете?
— Ночью еще до света улетим!
Пришли к казарочке, сказали:
— Завтра к тебе Эмэмкут придет, иди к нему: он тебя будет воспитывать. Может, 
кто другой придет, так к нему не ходи. Мы завтра улетим. Если и причитать 
будешь — все равно не вернемся!
Улетели гуси. Казарочка опять запричитала на озере, а озеро уже совсем льдом 
затянулось. Мерзнет казарочка и причитает:
— Казарка я, казарка бескрылая! Очень мне холодно, очень я мерзну!
— Бедняжечка наша осталась! Мерзнет; холодно ей, — говорит мать.
Очень далеко улетели гуси, но все слышат, как их дитя причитает. И все-таки не 
вернулись.
Вышла лиса из норы, услышала: кто-то причитает.
— Ого! Кто это? Где это так громко кричат?
Выбежала из норы и подошла к сидящему на озере птенцу.
— Ты что там делаешь? Иди ко мне, моим ребеночком будешь!
А казарочка отвечает:
— Нет, не пойду я к тебе. Ты меня съешь!
— Не съем!
— Нет, съешь!
Рассердилась лиса, стала за казаркой гоняться, схватить хотела. Не могла 
поймать. Очень устала. Отдохнула, стала озеро пить:
— Сейчас выпью озеро и съем тебя!
Пила, пила, не могла выпить, только живот лопнул. Сразу околела.
Пришел Эмэмкут к озеру, сразу чумашек гусенку в воду бросил.
— Садись сюда, подплывай ко мне!
Уселась казарочка, подплыла к нему. Принес ее Эмэмкут домой, там ее накормили и 
отогрели.
Начали с того дня думать, как бы ей крылья сделать. А Синаневт хорошей 
рукодельницей была. Начала плести травяные метелки. Время уже к весне шло. 
Скоро гуси прилетят, обязательно прилетят. Сделала Синаневт казарочке крылья. 
Надела она, стала летать. До крыши долетела, дальше не может.
— Как на травяных крыльях летать? Очень высоко и далеко все равно нельзя!
Опять Синаневт села рукодельничать. Другие крылья начала плести.
На улице уже снег таял. Вот и жаворонки прилетели, утки, а крылья все не готовы.
 Вот наконец сделала Синаневт другие крылья. Надели их на казарочку.