выступает Кутх, представляется, по-видимому, вторичным и наиболее поздним, 
когда мифический творец ворон Кутх снижается до отрицательного персонажа.


Жил-был Ивликелхен в своей юрточке. Вдруг пришла к нему сука:
— Здорово, дедушка!
— Здорово, сука!
— Я к тебе ночевать пришла.
— Ну и ночуй!
А про себя Ивликелхен говорит: «Все равно тебя съем». Вслух сказал:
— Ты, сука, в той стороне ложись, а я — в этой.
Сука говорит:
— Дедушка, расскажи сказку!
— Расскажу, ты только слушай.
Начал Ивликелхен рассказывать:
— Туша, туша, целая, целая, много мозгу головного, много мозгу костного, пусть 
растет, подрастает, будет еще больше.
А сука лежит и угол подкапывает, дырку наружу хочет сделать.
— Сука! Ты чего чешешься?
— Я под мышками чешу. Ты, дедушка, рассказывай, я тебя хорошо слушаю. Уже спать 
хочу.
Ивликелхен снова начал рассказывать:
— Туша, туша, целая, целая, много мозгу головного, много почек, печени, пусть 
растет, подрастает, будет еще больше… Сука! Ты что там чешешься?
А сука дырку почти прокопала. Отвечает:
— Я, дедушка, промеж ног чешу. Ты рассказывай себе. У меня уже один глазок 
уснул. Еще расскажи — совсем засну.
Ивликелхен сразу начал рассказывать:
— Туша, туша, целая, целая, много мозгу костного, горлышко нежное, ушки сладкие,
 пусть растет, хорошо расти, досыта тобой наемся… Сука!
Нет ответа.
— Уже заснула. Ох и превкусно я сейчас поем!
Встал Ивликелхен, начал суку искать, нашел дырку, через которую сука убежала. 
Ивликелхен рассердился:
— Ах ты, сука, сука, все равно я тебя догоню! Так и съем живьем!
Погнался он за ней. Бежит сука и вдруг видит птичку. Поймала она ее и в 
кухлянку завернула. Тут же сразу и конуру сделала. Сама уселась, качает птичку, 
как будто это ее ребенок.
Ивликелхен пришел, спрашивает:
— Ты суку не видала?
— Мой ребенок сильно болеет, кого мне видеть? Дедушка, ты у меня здесь 
переночуй.
— Ладно, переночую.
Тогда сука и говорит:
— Ты ложись спать, я с ребеночком буду сидеть, он по ночам все плачет.
А сама думает, как бы ей убежать. Настала ночь. Окликнула она Ивликелхена:
— Дедушка, ты спишь?
Не отвечает, заснул.
Сука нашла где-то равдугу и всю исколола, как будто звездочки сделала. Надела 
Ивликелхену на лицо: «Спи, Ивликелхен», — и убежала.
Ивликелхен спал, пока не настал день. Открыл глаза — перед глазами темное небо 
и звездочки. «Ну и длинная же ночка, — подумал он, — а уж ясно, вызвездило-то 
как!» Стал он поворачиваться на другой бок, а равдуга свалилась с его лица. 
Тогда он понял, в чем дело:
— Не знал я, сука, что это ты была. Ну, догоню тебя сейчас!
Побежал Ивликелхен, стал суку догонять. Увидела его сука. Принялась дразнить:
— Дедушка, на мои ножки посмотри!
— Твои ноги, как палки, — отвечает Ивликелхен.
— Дедушка, посмотри на мои ноздреньки!
— У-у-у, твои ноздри, как дырки в стене!
— Дедушка, мое личико гладкое, как вылизанное, а посмотри-ка на мои глазки!
— У-у-у-у, твое лицо, как кусок дымленой шкуры, а глаза узкие, как ножом 
прорезанные. Все равно съем тебя!
— Посмотри на меня, какая я девица!
— Какая ты девица, ты просто сука!
Гонялся, гонялся Ивликелхен за сукой, все штаны порвал, не смог поймать. Тогда 
он сказал:
— Пойду-ка лучше домой, штаны починю.
Пришел, сел, собирается штаны чинить. А тут мыши пришли, сразу начали кататься 
на его юрточке. Скатываются все время мимо окошка, а он говорит: «Что это мне 
свет затемняет? Наверное, щеки». Взял он и сразу отрезал их. Кровь льется, а 
мыши снова скатились.
— Да это, наверное, нос затемняет!
Отрезал нос. Все лицо у него болит.
Подумал Ивликелхен: «Ну-ка, выйду во двор, погляжу, что там».
Вышел, увидел мышей. Сказал им:
— Теперь-то вы от меня не уйдете.
Живо побежал в дом, завязал штаны, как мешок, вышел во двор и говорит:
— А ну, катитесь сюда!
Мыши упрямятся, не хотят. Маленького мышонка толкнули вперед, упал он в штаны.