Вариант ж165.


Жил-был Кутх с женой Мити. Были у него дети: Эмэмкут и Синаневт. Эмэмкут 
отдельно жил. Отца плохо кормил. Кутх подумал и сказал жене:
— Мити, близок уже мой час. Завтра я помру, ты приготовь меня, попроси у 
Эмэмкута пук с жиром и мяса. Ты, Мити, всего положи в яму: кипрея, кузовок 
шикши, ступку, пест, сито, светильник, воды, дров и огня.
Стала Мити Кутха снаряжать. Сказала:
— Ты, Кутх, все врешь, не умрешь ты!
— Нет, правда, Мити, умру!
Вот Мити наварила мяса, толкушу сделала, приготовила еды, отпраздновала Кутхову 
смерть. Кутх славно наелся. Потом сразу умылся, сел. Смотрит вся семья на него. 
Вдруг закатились у Кутха глаза. Упал тут же Кутх и умер. Испугались домашние. 
Эмэмкут выкопал большую яму, сверху прикрыл. Поволокли Кутха из дому в яму. Во 
дворе Кутх не выдержал, засмеялся. Синаневт увидела и сказала:
— Глядите, Кутх смеется!
Мити сказала ей:
— Хватит тебе врать! Когда это мертвый смеялся?
Засунули Кутха в яму. Всю пищу и яму сверху травой прикрыли, дырку сделали. 
Стемнело. Засветил Кутх жирник, развел огонь. Стал толкушу сбивать. Вышла 
Синаневт, увидела в яме у Кутха огонь, услышала стук песта в ступе. Сразу 
вернулась, сказала:
— Мити, у Кутха в яме огонь горит, там стучат, будто толкушу делают.
Мити сказала:
— Ну вот, пошла врать! Как это мертвый будет делать толкушу, глупая?
Стал Кутх в яме жить. Хорошо ел. По ночам пищу варил, толкушу делал. Все запасы 
съел. Тогда вышел из ямы, пошел в дом. Вошел. Домашние испугались. Дети сразу 
убежали. Кутх сказал:
— Не бойтесь, я вернулся, не приняли меня на том свете. Мити, позови детей!
Мити позвала всех детей. Пришли. Кутх рассказал:
— Эмэмкут, бог велел тебе хорошенько меня кормить, заботиться обо мне, жить 
вместе со мной.
Стал Эмэмкут об отце хорошо заботиться, кормить его. Зажил Кутх, ни в чем не 
нуждаясь.




169. Как Кутх умирал




Рассказала в 1969 г. В. И. Пономарева (см. прим. к № 166), зап. и пер. А. П. 
Володин. публикуется впервые.


Вариант № 168.


Ну вот, живет Мити. Ничего не хочет делать, ничто ей не мило. Ушла в свои думы, 
ничего Кутху не варит. Кутх все по лесу шляется, придет — ничего не сварено. 
Дает ему Мити одну юколу жесткую-прежесткую. Поест немножко, голодный спать 
ложится. Утром снова уходит куда-то. Приходит — опять на столе юкола прокисшая, 
источенная червями. Поест Кутх чуть-чуть, ляжет и все думает: «Что же это с 
Мити? Как бы мне сделать, чтобы все по-прежнему стало?»
Вот ушел он в лес и придумал: «Скажу-ка я Мити, будто бы бог с неба спустился, 
хочет меня забрать».
Пришел домой. Мити опять ему юколу дает.
— Мити! Послушай, что я тебе теперь скажу.
— Чего тебе? Ну, говори.
— Сегодня бог с неба спустился, прямо там, где я стоял. Спустился и говорит 
мне: «Я хочу тебя взять, Кутх, душу твою хочу взять. Пусть тебя в яму положат. 
Только ты Мити скажи, чтобы мне пищу хорошую делала, да туда к тебе приносила». 
Видишь, Мити, я сейчас помру. Положи меня в яму, но не засыпай. А еще, Мити, 
помни, что пищу надо в одно время носить — как сядет солнце, так сразу и неси. 
Днем бог приходить не будет. Ну, я сейчас помру.
Упал Кутх да и умер. Засуетилась Мити, стала Кутха хоронить. Положила его в яму,
 но не засыпала. Лежит Кутх в яме. Мити туда же пищу положила, сама ушла. Кутх 
сказал:
— Ну-ка, посмотрю, далеко ли Мити ушла.
Посмотрел — Мити уже не видно. Кутх сразу сел, начал есть, хорошо наелся.
— Ну-ка, пойду погуляю.
Вот солнце село — Кутх быстро пришел, в яме растянулся. А Мити кушанье несет: 
бог-то, наверное, есть хочет. Поставила она пищу, села, заплакала. Поплакала, 
потом сказала: