Рассказала в 1969 г. жительница сел. Тигиль В. И. Пономарева, 60 лет, зап. и 
пер. А. П. Володин. Публикуется впервые.


Первая часть сказки о потоплении лисы в сюжетном отношении имеет параллель в 
эскимосском фольклоре (см. здесь № 52), где лису при сходных обстоятельствах 
топят утки-чирки, соорудившие лодку из собственных крыльев.



Жила-была лиса. Очень ей хотелось замуж выйти. Вот однажды бежит она по берегу 
и вдруг видит — евала
209
лежит, вся уже червивая. Взяла лиса евалу, как ребенка, уселась на берегу, 
убаюкивает ее, сама червей с нее ест:

— Ой, как ребенок обовшивел!
Вдруг видит: по реке гагары плывут. Сказала одна гагара:
— Какакре, какакре, смотри, какая бабенка сидит!
Лиса говорит:
— Это я, твоя жена! Возьми меня с собой, вместе поплывем!
Маленькая гагарка отвечает:
— Я не отец твоему ребенку, его отец сзади плывет!
Уплыли. Снова лиса сидит на берегу, евалу укачивает, червей поедает.
— Сильно ребенок обовшивел!
Видит: чайки плывут на плотике. Сказала чайка:
— Кейя, кейя, кейя, что там за бабенка сидит?
— Это я, твоя жена, — говорит лиса. — Возьми меня!
— Ну, иди, садись, раз жена!
Обрадовалась лиса, уселась на плотике. Евале говорит:
— Вот твой отец!
А чайки между собой говорят:
— Кейя, кейя, кейя, давайте вон на том глубоком месте утопим плотик, а сами 
улетим.
— Что вы сказали? — спрашивает лиса.
— Мы говорим: осторожно плывите, красивую бабенку не утопите, да еще и 
племянничек тут.
Обрадовалась лисица:
— Наверное, ты и вправду мой муж?
Вот уже на глубокое место вышли. Лиса все вшей ищет на своем ребенке, ничего не 
замечает. Вдруг чайки взлетели, и плотик стало водой заливать. Чуть не утонула 
лиса. Евалу бросила, насилу на берег выбралась, уселась на отмели.
— Ну-ка, кухляночку посушу и глазки тоже.
Сняла она шкурку, глазки вынула. Глазки в кустах положила, а шкурку на дерево 
повесила. Сама тут же улеглась.
— Отдохнуть, что ли.
И заснула. Вдруг Кутх идет по берегу. Наткнулся он на лису, смешно ему стало:
— Ишь, голая лежит! Сейчас я тебя напугаю.
Пошел он к реке, набрал воды в рот, и снова смешно ему стало — вся вода изо рта 
вылилась.
— Все равно напугаю!
Снова пошел к реке, воды набрал и рот рукой закрыл:
— Сейчас я тебя напугаю!
Подошел Кутх к лисе, и снова смешно ему сделалось. Зажал он рот рукой — вода 
вся через ноздри вышла. Опять пошел к реке:
— Ведь все равно напугаю, вот только смех свой к Мити отправлю.
Сидит Мити, шьет, и вдруг такой на нее смех нашел, даже живот схватило:
— Что это со мной? Наверное, Кутх что-нибудь выделывает.
А Кутх снова набрал воды в рот:
— Ну, теперь-то я тебя напугаю!
Лиса лежит голая, спит. Брызнул Кутх водой на спящую. Сильно испугалась лиса, 
вскочила, побежала, на все натыкается сослепу. Кутх со смеху помирает. Вдруг 
лису окликнул кто-то:
— Ты чего это ходишь голая?
— Кутх меня напугал, — говорит лиса. — А кто тут?
— Это мы, голубички, сами себя собираем.
— Дайте мне две голубичинки.
Дали ей, вставила их вместо глаз. Все кругом синее стало. Вдруг подальше 
бруснички сами себя собирают:
— Лиса, ты чего это так ходишь?
— Кутх напугал. Дайте две брусничники.
Выбросила лиса голубичинки, брусничники вставила. Все теперь красное стало. 
Дальше пошла. Шикши сами себя собирают. Спросили шикши лису, что это с ней. 
Сказала лиса:
— Кутх меня напугал, глазки я потеряла, кухляночку потеряла. Дайте мне две 
шикши, чтобы глазки сделать.