необходимо было поймать, и про вознаграждение, назначенное газетой, — всю 
заметку от начала до конца…

— «Доставьте его в редакцию, и вы получите указанную сумму», — закончил он 
чтение и вздохнул.

Но Карлсон не вздыхал, совсем наоборот, он был в восторге.

— Гоп-гоп! — выкрикивал он и прыгал на месте от радости. — Гоп-гоп, можно 
считать, что спутник-шпион уже пойман! Звони в редакцию и скажи, что я приду к 
ним после обеда.

— Что ты задумал? — с испугом спросил Малыш.

— Знаешь, кто лучший в мире охотник за спутниками-шпионами? — И Карлсон с 
гордым видом ткнул себя пальцем в грудь. — Вот он, грозный Карлсон! Никто не 
спасётся, когда я лечу со своим большим сачком. Раз спутник-шпион кружится 
где-то здесь, в районе Вазастана, я до вечера наверняка поймаю его сачком… 
Кстати, у тебя есть чемодан, чтобы нам унести десять тысяч?

Малыш вновь вздохнул. Всё оказалось куда сложнее, чем он думал. Карлсон ничего 
не подозревал.

— Милый Карлсон, неужели ты не догадался, что «летающий бочонок» — это ты, что 
это они за тобой охотятся? Теперь понял?

Карлсон очередной раз подпрыгнул от радости, и вдруг до него дошёл смысл этих 
слов. В горле у него что-то заклокотало, словно он поперхнулся, и он окинул 
Малыша яростным взглядом.

— «Летающий бочонок»! — завопил он. — Ты меня обзываешь летающим бочонком! Ты, 
мой лучший друг!

Он вскинул руки, чтобы казаться как можно длиннее, и одновременно втянул живот.

— Ты, я вижу, забыл, — начал он свысока, — что я красивый, умный и в меру 
упитанный мужчина в самом расцвете сил. Так или не так?

— Конечно, Карлсон, т-так… — залепетал Малыш, заикаясь от волнения. — Но я не 
виноват, что они это пишут в газете. А они имеют в виду тебя, это точно.

Карлсон злился всё больше и больше.

— «Кому посчастливится поймать этот таинственный предмет…» — с горечью повторил 
он снова слова заметки. — «Предмет»! — выкрикнул он, окончательно выходя из 
себя. — Кто-то смеет обзывать меня предметом! Я этому гаду так врежу по 
переносице, что у него глаза на лоб полезут!

И Карлсон сделал несколько маленьких, но угрожающих прыжков в сторону Малыша. И 
зря. Потому что Бимбо тут же вскочил. Уж он-то никому не позволит тронуть 
Малыша.

— Бимбо, на место, успокойся! — скомандовал Малыш.

И Бимбо послушался, только поворчал немного, чтобы Карлсон понял, что он на 
страже.

А Карлсон сел на скамеечку. Вид у него был мрачный и невыразимо печальный.

— Я так не играю, — сказал он. — Я так не играю, раз ты такой злой и называешь 
меня предметом, и натравливаешь на меня своих дурацких собак.

Малыш совсем растерялся. Он не знал, что сказать что сделать.

— Я не виноват, что так пишут в газете, — пробормотал он снова и умолк.

— Карлсон тоже молчал и с печальным видом сидел на скамеечке. В кухне 
воцарилась тягостная тишина. И вдруг Карлсон громко расхохотался. Он вскочил со 
скамеечки и добродушно ткнул Малыша кулачком в живот.

— Уж если я предмет, то, во всяком случае, самый лучший в мире предмет, который 
стоит десять тысяч крон! Понял? Да?

Малыш тоже стал смеяться — от радости, что Карлсон снова развеселился.

— Да, это верно, — подтвердил он, — ты стоишь десять тысяч крон. Думаю, мало 
кто стоит так дорого.

— Никто в мире, — твёрдо заявил Карлсон. — Спорим, что такой вот глупый 
мальчишка, как ты, стоит не больше ста двадцати пяти крон.