— Ешьте, дорогие гости, не стесняйтесь. Кем вы сами представились, то вам и 
подано…




117. Сирота безродный




* Зап. в феврале 1976 г. от Черкесе Ашира (см. № 9).



Жили два побратима. Они очень уважали и любили друг друга. Если один из них 
гостил у другого, хозяин обязательно резал корову для своего побратима.
Однажды одному из них понадобились деньги, а может быть, что-нибудь другое, но 
он был занят и сам не пошел, а отправил в дом к побратиму своего слугу.'
Хозяин увидел слугу своего побратима, обрадовался. Посадил на самое почетное 
место, угостил как подобает. На прощание хозяин сказал:

— Дорогой, теперь иди и расскажи своему хозяину о моем гостеприимстве так, как 
велят тебе твоя совесть и воспитание
330
.

Вернулся слуга домой, хозяин спросил:
— Ну, рассказывай, как тебя встретили?
— Эх, что и говорить! Да разрушит бог вашу дружбу, хозяин. Твой друг со мной и 
словом не обмолвился, куска хлеба не дал. Не спросил, с чем я пришел и с чем 
уйду.
Обиженный хозяин сел на коня и поскакал к другу. Тот принял его радушно. Но 
гость отказался от еды и сказал:
— Я не притронусь к твоему хлебу. Раз ты не принял, как положено, моего слугу, 
сейчас твое гостеприимство ничего не стоит.
Обиделся хозяин, послал своего слугу за слугой побратима. Когда тот пришел, 
хозяин спросил его:
— Скажи мне правду, разве я тебя не угощал как подобает?
— Что и говорить, я вдоволь поел и попил. А на прощание ты мне сказал: «Дорогой,
 иди расскажи своему хозяину о моей гостеприимстве так, как велят тебе твоя 
совесть и воспитание».
— Так почему же ты сказал неправду своему хозяину?
— Да потому, что ты сослался на мою совесть и воспитание, а не приказал 
рассказать, как было на самом деле. А ведь я сирота, ? ответил нерастерявшийся 
слуга.




118. Зачем искали Али?




* Зап. в июле 1977 г. от Аракела Сероняна (см. № 42).




В Джезира-Бота
331
деревенские старосты
332
ежегодно собирали дань для эмира. Старосту деревни Хасхас
333
звали Гялбо. Каждое лето он ходил по домам крестьян и собирал пшеницу для эмира.
 Каждый давал сколько мог, но и этого крестьяне не хотели давать, ворчали. 
Отправился Гялбо к эмиру и сказал:


— Эмир мой! Устал я собирать с крестьян дань для тебя. Хожу по гумнам, 
выпрашиваю. У одних альб
334
пшеницы, у других два. Кто дает охотно, а кто и ворчит. Будет лучше, если ты 
пришлешь за данью кого-нибудь из своих людей.

— Гялбо, клянусь головой отца, моих людей к вам посылать опасно. Когда они 
увидят ваших девушек и женщин с золотыми украшениями, их охватит алчность, и 
тогда уж добра от них ждать нечего. Спасибо и на том, что ты мне доставляешь.