И ювелир удивился до крайности, а невольница сказала ему: "Моя госпо-
жа желает услышать твои речи, чтобы они подтвердили ей, какие обеты вы с
Али ибн Беккаром дали друг другу. Собирайся же идти со мной к ней сию же
минуту".
   Услышав слова невольницы, ювелир увидел, что это будет большая  опас-
ность и великое дело, которое нельзя предпринять и  начать  внезапно,  и
сказал невольнице: "О сестрица, я из детей простого народа и  не  таков,
как Абу-ль-Хасан, так как Абу-аль-Хасан был высок саном, славен и знаме-
нит и вхож во дворец халифа, где нуждались в его товарах. А что до меня,
то Абу-аль-Хасан мне рассказывал, а я дрожал перед ним из-за его расска-
за. И если твоя госпожа желает со мной поговорить, то это должно быть не
во дворце халифа, а далеко от жилища повелителя правоверных.  Мой  разум
не подчиняется мне, чтобы исполнить то, о чем ты говоришь". И  он  отка-
зался идти с нею, а невольница ручалась ему за безопасность и  говорила:
"Не бойся и не страшись беды".
   И тогда он решился пойти с нею, но у него подогнулись ноги и задрожа-
ли руки, и он воскликнул: "Сохрани Аллах от того, чтобы я пошел с тобою,
и у меня нет силы для Этого!" И тогда невольница сказала  ему:  "Успокой
свое сердце! Если тебе тяжело пойти во дворец халифа и ты не можешь отп-
равиться со мною, то я заставлю ее прийти к тебе. Не двигайся же с  мес-
та, пока я не приду к тебе с нею".
   Потом невольница ушла и отсутствовала лишь недолго и  возвратилась  к
ювелиру, и сказала ему: "Берегись, чтобы у тебя не оказалось кого-нибудь
из слуг или невольниц". А он отвечал: "У меня нет никого,  кроме  черной
невольницы, старой годами, которая мне прислуживает". И невольница  под-
нялась и заперла дверь, ведшую от ювелира к его служанке, а слуг ювелира
она выслала из дому.
   Потом она вышла и вернулась, и с ней была девушка, которая шла сзади.
Она ввела ее в дом ювелира, и дом стал благоухать от духов. И, увидя ее,
ювелир поднялся на ноги и поставил ей скамеечку с  подушкой,  и  девушка
села, а он сел напротив нее. И девушка просидела некоторое время, ничего
не говоря, пока не отдохнула, а потом она открыла лицо, и ювелиру  пока-
залось, что солнце засияло в его жилище. И она спросила свою  невольницу
"Это тот человек, про которого ты мне говорила?" - "Да", - отвечала  не-
вольница. И девушка обернулась к ювелиру и спросила  его:  "Как  ты  жи-
вешь?" - "Хорошо, в молитвах за твою жизнь и жизнь повелителя  правовер-
ных", - отвечал он, и Шамс-ан-Нахар молвила: "Ты заставил нас  прийти  к
тебе и осведомить тебя о тайнах, которые есть у нас". Затем она спросила
его о родных и семье, и ювелир открыл ей все обстоятельства своей  жизни
и сказал: "У меня есть еще дом, кроме этого дома, который я назначил для
встреч с друзьями и братьями, и там нет никого из моих, кроме  той  слу-
жанки, про которую я говорил твоей невольнице".
   Потом Шамс-ан-Нахар принялась его расспрашивать, как он узнал о нача-
ле всей истории и о деле Абу-аль-Хасана и почему  тот  уехал.  И  ювелир
рассказал ей, что пришло Абу-аль-Хасану на ум и побудило его выехать,  и
Шамсан-Нахар стала вздыхать о разлуке с Абу-аль-Хасаном  и  сказала:  "О
такой-то, знай, что души людей сходны в страстях, и одни люди стоят дру-
гих. Не может исполниться дело без слов, не достигается  цель  без  ста-
ранья, и достается отдых только после труда..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Сто шестьдесят вторая ночь

   Когда же настала сто шестьдесят вторая ночь, она сказала:  "Дошло  до
меня, о счастливый царь, что Шамсан-Нахар говорила ювелиру: "Отдых  дос-
тается лишь после труда, и успех сопутствует только благородным.  Теперь
я посвятила тебя в наше дело, и в твоей власти сорвать с нас покров,  но
нет благородства больше твоего. Ты знаешь, что эта невольница хранит мою
тайну, и поэтому она занимает у меня большое место.  Я  избрала  ее  для
важных дел, и пусть не будет для тебя никого выше ее. Осведоми ее о сво-
их делах и будь спокоен - ты в безопасности от  того,  чего  ты  боишься
из-за нас, и не будешь ты заперт в таком месте, которое бы она  тебе  не
открыла. Она станет приходить к тебе от меня с  новостями  для  Али  ибн
Беккара, а ты будешь посредником при передаче вестей между нами".
   Потом Шамс-ан-Нахар поднялась (а она едва могла подняться) и пошла. И
ювелир шел перед ней, пока она не достигла ворот его дома,  а  затем  он
вернулся и сел на свое место, насмотревшись на ее красоту,  которая  его
ошеломила, и услышав ее слова, от которых смутился его ум, и ее  образо-
ванность и изящество поразили его. И он просидел, раздумывая о свойствах
девушки, пока душа его не успокоилась, и тогда он потребовал пищи и  по-
ел, чтобы удержать дух в теле, а затем он переменил одежду и,  выйдя  из
дому, направился к юноше Али ибн Беккару.
   Он постучал в ворота, и слуги не замедлили встретить его и шли  перед
ним, пока не привели его к своему господину. И ювелир нашел его  лежащим
на постели. И, увидя ювелира, Али сказал: "Ты заставил ждать себя и при-
бавил заботы к моей заботе". А затем он отослал слуг своих и велел запе-
реть двери и сказал ювелиру: "Клянусь Аллахом, о брат мой, я не  сомкнул
глаз с того дня, как мы с тобою расстались. Невольница  приходила  вчера
ко мне с запечатанной запиской от своей госпожи Шамс-ан-Нахар".