ому шатру, стремясь к лугу и воде, и все мои  товарищи  направились  к
нему, и я был впереди них, и мы ехали до тех пор, пока не достигли  того
луга, и, остановившись у ручья, мы напились и напоили наших коней. И ме-
ня охватил пыл неразумия, и я направился ко входу в эту палатку и увидал
юношу без растительности на щеках, подобного месяцу, и  справа  от  него
была стройная девушка, словно ветвь ивы. И когда я увидел се,  любовь  к
ней запала мне в сердце.
   Я приветствовал юношу, и он ответил на мой привет, и я  спросил  его:
"О брат арабов, расскажи мне, кто ты и кто для тебя эта девушка, которая
подле тебя?" И юноша потупил ненадолго голову, а потом поднял ее и  ска-
зал: "Расскажи сначала мне, кто ты и что это за конные с тобою". И я от-
ветил ему: "Я Хаммад ибн аль-Фазари-аль-Фариси, славный витязь,  который
считается среди арабов за пятьсот всадников. Мы вышли из нашего станови-
ща, направляясь на охоту и ловлю, и нас поразила жажда, и  я  направился
ко входу в эту палатку, надеясь, что найду у вас глоток воды".
   И, услышав мои слова, юноша обернулся к той красивой девушке и сказал
ей: "Принеси этому человеку воды и что найдется из кушанья",  и  девушка
поднялась, волоча подол, и золотые браслеты бренчали у нее на  ногах,  и
она спотыкалась, наступая на свои волосы. Она ненадолго скрылась и потом
пришла, и в правой ее руке был серебряный сосуд, полный холодной воды, а
в другой - чашка, наполненная финиками, молоком и  мясом  зверей,  какое
нашлось у них.
   И я не мог взять у девушки ни еды, ни питья, так сильно я полюбил ее,
и произнес такие два стиха:
   "И кажется, краска на пальцах ее -
   Как ворон, который стоит на снегу.
   Ты солнце с луною увидишь на ней,
   И солнце закрылось, и в страхе луна".
   А поев и напившись, я сказал юноше: "О начальник арабов, знай, что  я
осведомил тебя об истине в моем деле и хочу, чтобы ты рассказал мне, кто
ты, и осведомил бы меня об истине в твоем деле". - "Что до этой девушки,
то она моя сестра", - сказал юноша. И я молвид: "Хочу, чтобы  ты  добро-
вольно отдал мне ее в жены, а не то я убью тебя и возьму ее насильно".
   И тут юноша на время потупил голову, а потом он поднял свой  взор  ко
мне и сказал: "Ты прав, утверждая, что ты  известный  витязь  и  славный
храбрец и лев пустыни, но если вы вероломно наброситесь на меня и убьете
и возьмете мою сестру, это будет для вас позором. И если вы, как вы  го-
ворили, витязи, которые считаются за храбрецов и не  опасаются  войны  и
боя, дайте мне небольшой срок, пока я надену доспехи войны, опояшу  себя
мечом и привяжу копье. Я сяду на коня, и мы с вами выедем на поле битвы.
И если я одолею вас, я вас перебью до последнего, а если вы меня одолее-
те, то вы убьете меня, и эта девушка, моя сестра, будет ваша".
   Услышав его слова, я сказал ему: "Вот это справедливость, и у нас нет
возражения!" И я повернул назад голову своего коня и стал еще более  бе-
зумен от любви к этой девушке. И, вернувшись к моим людям, я  описал  ее
красоту и прелесть, и красоту юноши, который подле нее, и его доблесть и
силу души, и рассказал, как он говорил, что схватится с тысячей  всадни-
ков. И потом я осведомил моих товарищей обо всех богатствах и редкостях,
которые находятся в палатке, и сказал им: "Знайте, что юноша один в этой
земле только потому, что он обладает великой доблестью, и я предупреждаю
вас, что всякий, кто убьет этого молодца, возьмет  его  сестру".  -  "Мы
согласны на это", - сказали они, а зачем мои товарищи надели боевые дос-
пехи, сели на коней и направились к юноше.
   И оказалось, что он уже облачился в доспехи боя и сел на  скакуна.  И
его сестра подскочила к нему и уцепилась за  его  стремя,  обливая  свое
покрывало слезами и крича от страха за своего брата: "О  беда,  о  поги-
бель!" И она говорила такие стихи:
   "Аллаху я жалуюсь в беде и несчастии, -
   Быть может, престола бог пошлет им испуг и страх.
   Хотят умертвить тебя, о брат мой, умышленно,
   Хоть прежде сражения виновен и не был ты.
   Узнали те всадники, что витязь бесстрашный ты
   И доблестней всех в стране восхода и запада,
   Сестру охраняешь ты, чья воля ослаблена.
   Ты брат ей, и молится творцу за тебя она.
   Не дай же недугам ты душой овладеть моей
   А взять меня силою и в плен увести меня,
   Аллахом клянусъ тебе - не буду я в плене,
   Коль нет там тебя со мной, хоть полон он будет благ.
   Себя от любви к тебе убью я, влюбленная,
   И буду в могиле жить, постелью мне будет прах".
   И ее брат, услышав эти стихи, заплакал горькими слезами  и,  повернув
голову коня к сестре, ответил на ее стихи, говоря:
   "Постой, посмотри, явлю тебе я диковины,
   С врагами когда сражусь и их сокрушу в бою.
   И даже коль выедет начальник и лев средь них,
   Чье сердце всех доблестней, кто крепче душой их всех.
   И вот напою его ударом я салабским,
   Оставлю я в нем копье до ручки вонзившимся,
   И если не буду я, сестра, защищать тебя,