удь".
   И когда Дау-аль-Макан услышал слова везиря  Дандана,  он  стал  ждать
только прихода ночи, желая услышать, какие расскажет везирь Дандан  пре-
дания. И когда подошла ночь, он велел зажечь свечи и светильники и  при-
нести нужные кушанья, напитки и курильницы, и ему принесли  все  это.  А
затем он послал за везирем Данданом, и когда тот пришел, царь послал  за
Бахрамом, Рустамом, Теркашем и старшим царедворцем,  и  они  явились.  И
когда все предстали перед ним, он  обернулся  к  везирю  и  сказал  ему:
"Знай, о везирь, что ночь пришла и развернула и  опустила  на  нас  свои
покровы, и мы хотим, чтобы ты рассказал нам, какие обещал,  повести".  -
"С любовью и охотой", - сказал везирь..."
   И Шахразаду застало утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Сто седьмая ночь

   Когда же настала сто седьмая ночь, она сказала:  "Дошло  до  меня,  о
счастливый царь, что, призвав везиря,  царедворца,  Рустума  и  Бахрама,
царь Дау-аль-Макан обернулся к везирю Дандану и сказал ему: "Знай, о ве-
зирь, что ночь подошла и развернула и опустила на нас свои покровы, и мы
хотим, чтобы ты рассказал нам, какие обещал, повести". -  "С  любовью  и
охотой, - отвечал везирь. - Знай, о счастливый царь, что дошла  до  меня
повесть о любящем и любимом и посреднике между ними, а также о чудесах и
диковинках, с ними случившихся, и прекращает она заботу в сердцах и рас-
сеивает горе, подобное горю Якуба [171]. Вот она.

   Повесть Тадж-аль-Мулуке

   Был в минувшие время город позади гор Испаханских [172], называемый Зе-
леным городом, и был там царь по имени Сулейман-шах. И был он щедр, бла-
годетелен и справедлив, прямодушен, достоин и милостив. И путники  отов-
сюду шли к нему, и слава о нем распространилась во всех концах и странах
света. И он провел, царствуя, долгое время, в спокойствии и величии,  но
только не имел потомства и жен. И был у него везирь, близкий к  нему  по
свойствам в отношении щедрости и даров, и случилось так, что в один день
среди дней он послал за своим везирем и призвал его  пред  лицо  свое  и
сказал: "О везирь, поистине стеснилась моя грудь и истомилось терпение и
ослабела моя стойкость, так как я без жены и ребенка, и  не  таков  путь
царей, правящих над людьми - и эмиром и бедняком, -  ибо  они  радуются,
оставив детей, и умножается ими число их и сила.  Сказал  пророк,  -  да
благословит его Аллах и да приветствует: "Женитесь,  плодитесь,  размно-
жайтесь: я буду хвалиться вами перед пародами в день воскресенья". Како-
во же твое мнение, о везирь? Посоветуй мне  какой-нибудь  разумный  спо-
соб".
   И когда везирь услышал эти слова, из глаз его полились, струясь, сле-
зы, и он воскликнул: "Далеко от меня, о царь времени, чтобы заговорил  я
о том, что присуще всемилостивому! Или ты хочешь, чтобы я вошел в  огонь
из-за гнева владыки всесильного? Купи невольницу". - "Знай, о везирь,  -
отвечал ему царь, - что когда царь купит невольницу, не зная  ее  родами
по ведая ее племени - неизвестно ему, низкого ли она происхождения, что-
бы ему отстранить ее, или она из почтенной среды и может стать  его  на-
ложницей. А когда он придет к обладанию ею, она может понести от пего, и
окажется дитя лицемером, притеснителем и  кровопроливцем.  И  невольница
будет подобна болотистой земле:  если  посадить  на  ней  растение,  оно
скверно вырастет и плохо укрепится. И такое дитя подвергнется гневу сво-
его владыки, не делая того, что он повелевает и не сторонясь  того,  что
он запрещает. И не буду я никогда этому причиной,  купив  невольницу,  а
желаю, чтобы ты посватал мне девушку из царских дочерей, род которой был
бы известен и красота прославлена. Если ты укажешь мне знатную  родом  и
благочестивую девушку, дочь мусульманских владык, я к ней  посватаюсь  и
женюсь на ней в присутствии свидетелей, чтобы досталось мне благоволение
господа рабов". "Поистине, Аллах исполнил твою нужду и привел тебя к же-
лаемому, - отвечал везирь. - Знай, о царь, - сказал он, - до меня дошло,
что у царя Зар-шаха, владыки Белой земли, есть дочь превосходной  красо-
ты, описать которую бессильны слова и речи. И не найти ей подобия в наше
время, так как она совершенна до пределов  -  со  стройным  станом,  на-
сурьмленными глазами, длинными полосами, тонкими боками и тяжелыми  бед-
рами, и, приближаясь, она искушает, а отворачиваясь, -  убивает.  И  она
захватывает сердце и око, как сказал о ней поэт:
   О стройная! Стан ее ветвь ивы смутит всегда.
   Ни солнце, ни серп лупы не сходны с лицом ее.
   Слюна ее - словно мед, что смешан с пьянящим был
   Вином, и в устах ее жемчужин нанизан ряд.
   И станом стройна она, как гурия райская,
   Прекрасно лицо ее, и темны глаза ее.
   И сколько убитых есть, погибших в тоске по ной!
   Кто любит ее, тех путь опасен и страха поли.
   Живу я - она мне смерть - назвать не хочу ее! [173] -
   Умру без нее, так жизнь не будет щедра ко мне".
   И, окончив описание этой девушки, везирь сказал  царю  Сулейман-шаху:
"