правлялись (а они не видели его). И тогда он остановился, думая:  "Как
низко будет, если он скажет на меня: "Это он сказал мне - говори стихи".
   Вот что было с истопником. Что же касается Дау-альМакана,  то  он  до
тех пор шел с евнухом, пока не достиг места. И тогда евнух вошел к  Нуз-
хат-аз-Заман и сказал ей: "О госпожа, я привел тебе того, кого ты требо-
вала. это юноша красивый липом, и на нем следы благоденствия".  И  когда
Нузхат-аз-Заман услыхала это, ее сердце затрепетало, и она  воскликнула:
"Пусть он скажет какиенибудь стихи, чтобы я услышала его вблизи, а потом
спроси, как его имя и из какой он страны".
   И евнух вышел и сказал ему: "Говори,  какие  знаешь,  стихи,  госпожа
здесь вблизи слушает тебя. А после я спрошу тебя о  твоем  имени,  твоей
стране и твоем положении". - "С любовью и охотой, - отвечал  Дау-аль-Ма-
кан, - но если ты спросишь о моем имени, то это стерлось,  и  образ  мой
исчез, и тело мое истощено. А моя повесть - начало ее неизвестно и конец
ее нельзя изложить. И вот я точно пьяный, который выпил много  вина,  не
скупясь для себя, и его охватило похмелье, так что он блуждает, сам себя
потеряв, не зная, что делать и утонув в море размышлений".
   Услышав эти слова, Нузхат-аз-Заман заплакала, и ее плач и стоны умно-
жились. "Спроси его, не покинул ли он кого-нибудь из  любимых,  например
отца и мать?" - сказала она евнуху. И тот спросил его, как приказала ему
Нузхат-аз-Заман.
   И Дау-аль-Макан ответил: "Да, я покинул их всех, и  мне  всех  дороже
моя сестра, с которой меня разлучил рок".
   Нузхат-аз-Заман промолчала, услышав, что он произнес эти слова. И по-
том она воскликнула: "Аллах великий да сведет его с теми,  кого  он  лю-
бит!.."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Семьдесят пятая ночь

   Когда же настала семьдесят пятая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о
счастливый царь, что Нузхат-аз-Заман, услышав слова юноши,  воскликнула:
"Аллах да сведет его с теми, кого он любит!" А потом она сказала евнуху:
"Скажи ему, что я хочу послушать рассказ о его разлуке с близкими и  ро-
диной".
   И евнух сказал юноше то, что велела ему госпожа. И Дау-аль-Макан при-
нялся вздыхать и произнес такие стихи:
   "Поистине, к ней любовь - подруга всех любящих.
   Почту я тот дом, где Хипд жилище нашла себе.
   Любовь к ней - любви иной не знает весь род людской,
   И "прежде" у нее нет, и нет у нее "потом".
   И кажется прах долин мне мускусом с амброю,
   Когда пробежит по нем красавицы Хипд нога.
   Примет мой возлюбленной на холмике в таборе,
   Великой во племени - вокруг все рабы ее.
   О други, ведь лучше нет под вечер стоянки нам.
   Постоите! Вот ивы ветвь, вот веха забытая.
   Спросите же сердце вы мое: ведь поистине
   Со страстью дружит оно, нельзя отклонить ее.
   Усладу времени, Аллах, вспои облаков дождем,
   И вечно пусть в толще их раскатистый гром громит".
   Когда же он окончил свои стихи и Нузхат-аз-Заман  услышала  его,  она
приподняла край занавеса носилок и посмотрела на юношу. И когда ее  взор
упал на его лицо, она угнала ею и, убедившись, что это  он,  вскрикнула:
"О брат мой, о Дау-аль-Макан!" И он тоже посмотрел на нее и узнал  ее  и
закричал: "О сестрица, о Нузхат-аз-Заман!" И Нузхат-аз-Заман бросилась к
нему, и он принял ее в объятия, и оба упали без чувств.  И  когда  евнух
увидал их в таком состоянии, он удивился и накинул на них что-то,  чтобы
прикрыть их. Он подождал, пока они пришли в себя, и когда  оба  очнулись
от забытья, Нузхат-аз-Заман очень обрадовалась и  ее  заботы  и  горести
прошли. И радости сменяли в ней одна другую, и она произнесла такие сти-
хи:
   "Дал клятву рок, что смущать мне жизнь вечно будет он"
   Ты нарушила свой обет, судьба, искупи же грех!
   Наступило счастье, любимый мой помогает мне!
   Поднимайся же на зов радости, подбери подол!
   Не считал я раем кудрей его лишь до той поры,
   Пока с алых губ не напился я воды Каусара".
   Услышав это, Дау-аль-Макан прижал сестру к груди, и от чрезмерной ра-
дости из глаз его полились слезы, и он произнес такие стихи:
   "Мы оба равны в любви, но только она порой
   Терпеть может с твердостью, во мне же нет твердости.
   Она опасается угрозы завистников,
   А я без ума тогда, когда угрожают мне".
   И они посидели немного у входа в  носилки,  а  потом  Нузхат-аз-Заман
сказала: "Войдем внутрь носилок. Расскажи мне, что произошло с тобою,  а
я расскажу тебе, что было со мной".
   И когда они вошли, Дау-аль-Макан сказал:  "Расскажи  сначала  ты!"  И
Нузхат-аз-Заман поведала ему обо всем, что было с нею с тех пор, как она
п