рговец. Но бедуин воскликнул: "Будешь говорить только ты!" И тогда ку-
пец подумал: "Этот бедуин - сухоголовый крикун! Клянусь  Аллахом,  я  не
знаю ей цены, но она покорила мое сердце своим красноречием и прекрасной
внешностью, а если она пишет и читает, то в этом завершение милости  для
нее и для того, кто купит ее. По этот бедуин не знает, какая ей йена".
   И, обернувшись к бедуину, он сказал: "О шейх арабов,  л  дам  за  нее
двести динаров, целиком тебе в руки, но считая налогов и доли  султана".
И, услышав это, бедуин пришел в сильный гнев и закричал на купца:  "Под-
нимайся И иди своей дорогой! Клянусь Аллахом, если бы ты дал мне  двести
динаров за тот кусок плаща, который на ной надет, я бы не продал его те-
бе. И я не стану больше ее продавать, а оставлю ее у себя пасти  верблю-
дов и молоть на мельнице!" И он крикнул девушке: "Пойди сюда, вонючая, я
не продаю тебя!" А затем обернулся к купцу и сказал:
   "Я считал, что ты из знающих людей! Клянусь моим колпаком, если ты не
уйдешь, я заставлю тебя услышать то, что тебе не понравится". - "Поисти-
не, этот бедуин одержимый и не знает ей цены, - подумал купец. - Я  сей-
час ничего не скажу ему о ее цене; будь он человеком разумным, он не го-
ворил бы: "Клянусь моим колпаком!" Клянусь Аллахом,  она  стоит  царства
Хосроя, и со мной нет платы за нее, но если он потребует с меня  больше,
я дам ему сколько он захочет, хотя бы он взял все, что у меня есть".  И,
обернувшись к бедуину, он сказал ему: "О шейх арабов,  будь  терпелив  и
сдержи свою душу. Скажи мне, что у тебя есть из ее одежды?" -  "А  какая
одежда годится для этой девки? - воскликнул бедуин. - Клянусь Аллахом, и
этого плаща, в который она завернута, для нее много". - "С твоего позво-
ления я открою ей лицо и поворочаю ее, как люди ворочают невольницу  при
покупке", - сказал купец, и бедуин отвечал: "Делай с  нею,  что  хочешь,
сохрани Аллах твою молодость! Осмотри ее снаружи и изнутри, и, если  хо-
чешь, сними с нее одежду и погляди на нее голую". -  "Сохрани  Аллах,  я
взгляну только на ее лицо", - сказал купец и подошел к девушке,  смущен-
ный ее красотой и прелестью..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Пятьдесят седьмая ночь

   Когда же настала пятьдесят седьмая ночь, она сказала: "Дошло до меня,
о счастливый царь, что купец подошел к Нузхат-аз-Заман и,  смущенный  ее
красотою и прелестью, и, сев с нею рядом, сказал ей: "О госпожа моя, как
твое имя?" - "Ты спрашиваешь о моем сегодняшнем имени или о прежнем?"  -
спросила девушка. "А у тебя есть два имени?" - сказал купец,  и  девушка
ответила: "Да, мое имя до этого было было Нузхат-аз-Заман [117], а сегодня
мое имя Гуссат-аз-Заман" [118].
   И когда купец услышал эти слова, его глаза наполнились слезами, и  он
спросил: "А есть у тебя больной брат?" - "Да, клянусь Аллахом,  господин
мой, - отвечала она, - но время разлучило меня с ним, когда он был в Ие-
русалиме". И купец растерялся, увидя ее ум и нежность  ее  разговора,  и
сказал про себя: "Прав был бедуин в том, что говорил!" А Нузхат-аз-Заман
вспомнила своего брата, больного, на чужой стороне,  и  свою  разлуку  с
ним, когда он был нездоров, и не знала она, что с ним  случилось.  И  ей
вспомнилось, как произошло у нее это дело с бедуином и что она далеко от
матери и отца и своего царства, и слезы побежали по ее щекам, и  она  не
стала сдерживать их потока и произнесла такие стихи:
   "Где б ты ни был, храпим да будешь Аллахом
   О ушедший, но в сердце вечно живущий!
   И да будет Аллах к тебе всюду близок,
   Охраняя от бед тебя и несчастий.
   Скрылся ты, и глаза мои так тоскуют,
   И струятся, и как еще, мои слезы.
   Если б знать мне, в каком краю и стране ты
   Обитаешь, в каком дому или стане!
   Если жизни ты воду пьешь, свеж, как роза,
   Мне напитком лишь горькие служат слезы.
   Если спишь ты когда-нибудь, знай, что уголь
   Ночи долгой лежит меж мною и постелью.
   Мое сердце все вынесет, - не разлуку -
   Все другое снести ему уж не тяжко".
   Услыхав сказанные ею стихи, купец заплакал  и  протянул  руку,  чтобы
утереть слезы с ее щек, но она закрыла лицо и сказала: "Берегись  этого,
господин!"
   А кочевник сидел и смотрел на нее, когда она закрыла лицо  от  купца,
хотевшего утереть слезы на ее щеке. И он подумал, что  девушка  не  дает
ему себя осмотреть, и, вскочив, подбежал к  ней  с  верблюжьим  поводом,
бывшим у него, и поднял руку и ударил ее по плечам, и удар оказался  так
силен, что она упала на землю вниз лицом. И камешек на земле попал ей  в
бровь и пробил ее, так что кровь потекла по ее  лицу,  и  она  испустила
громкий крик и почти лишилась сознания, и заплакала, и купец заплакал  с
нею. "Я непременно куплю эту девушку, хотя бы ценою ее было столько  зо-
лота, сколько в ней веса. Я избавлю ее от этого  злодея!"  -  воскликнул
купец. И он принялся ругать бедуина, а девушка была  в  бесчувствии.  И,
придя в себя, она вытерла с лица слезы и кровь  и  повязала  голову,  и,
п