сказал: "О доченька, ты свободная или невольница?" И, услышав его сло-
ва, девушка посмотрела на него и воскликнула: "Заклинаю тебя жизнью,  не
причиняй мне новых печалей!" А старец сказал: "Мне досталось шесть доче-
рей, и пять из них умерли, а одна жива, и она моложе всех годами. Я  по-
дошел к тебе спросить, из этой ли ты страны, или чужеземка, я хочу взять
тебя и приставить к ней, чтобы ты развлекала ее я она забыла бы с  тобою
печаль по сестрам. И если у тебя никого нет, я сделаю тебя как бы  одной
из них, и ты станешь подобна моим детям".
   Услышав эти речи, Нузхат-аз-Заман подумала: "Быть может, я буду в бе-
зопасности у этого старца", а затем она опустила голову от стыда и  ска-
зала: "О дядюшка, я дочь арабов, чужеземка, и у меня есть больной  брат.
Я пойду с тобою к твоей дочери с условием, что буду у нее днем, а  ночью
стану уходить к брату. Если ты примешь это условие, я пойду к тебе,  так
как я чужеземка и была великой в своем  народе,  по  стала  униженной  и
презренной. Я пришла с братом из стран аль-Хиджаза и боюсь, что мой брат
не знает, где я".
   Услышав ее слова, кочевник сказал про себя: "Клянусь Аллахом, я полу-
чил то, что хотел!", а затем он обратился к ней и сказал:  "У  меня  нет
никого дороже тебя, и я только хочу, чтобы ты развлекала мою дочь  днем,
а с началом ночи ты будешь уходить к брату. Если же  захочешь,  перенеси
его к нам". И бедуин [115] непрестанно успокаивал ее сердце  и  говорил  с
нею мягкими речами, пока она не почувствовала склонности  к  нему  и  не
согласилась у него служить. Он пошел впереди нее, и она  последовала  за
ним, а старец мигнул тем, кто был с ним, и они опередили их и приготови-
ли там верблюдов, нагрузив на них тюки и положив сверху воду и  припасы,
так что когда старец с девушкой прибыли к ним, они погнали  верблюдов  и
поехали.
   А этот бедуин был сын разврата, пресекающий дороги и  предающий  дру-
зей, разбойник, коварный и хитрый, и не было у него ни сына, ни  дочери;
он только проезжал по дороге и встретил эту бедняжку по  предопределению
великого Аллаха. И бедуин всю дорогу разговаривал с нею, пока  не  вышел
из города Иерусалима в окрестности и не встретился со своими товарищами.
И оказалось, что они уже снарядили верблюдов.  И  тогда  бедуин  сел  на
верблюда, посадил Нузхат-аз-Заман сзади себя, и они ехали  всю  ночь.  И
Нузхат-аз-Заман поняла, что его слова были хитростью против  нее  и  что
бедуин ее обманул, и она плакала и кричала полую ночь, а  они  ехали  по
дороге, направляясь в горы, так как боялись, что их кто-нибудь увидит.
   И когда настало время, близкое к рассвету, они сошли с  верблюдов,  и
бедуин подошел к Нузхат-аз-Заман и сказал ей: "О горожанка, что  это  за
плач? Клянусь Аллахом, если ты не замолчишь, я буду тебя бить,  пока  ты
не погибнешь, о девка из города!" И, услышав эти слова.  Нузхат-аз-Заман
почувствовала отвращение к жизни и пожелала смерти. И, обратившись к бе-
дуину, она воскликнула: "О скверный старец, о седой из геенны! Я довери-
лась тебе, а ты обманул меня и хочешь меня измучить!" А бедуин,  услыхав
ее слова, закричал: "О девка, и у тебя есть язык, чтобы отвечать мне!" И
он подошел с бичом и стал бить ее, восклицая: "Если ты не  замолчишь,  я
убью тебя!" И Нузхат-аз-Заман на время умолкла, а  затем  она  вспомнила
брата и свое былое благоденствие и тайком заплакала.
   А на другой день она обратилась к бедуину и сказала ему: "Как это  ты
сделал со много такую хитрость и привел меня в эти пустынные горы?  Чего
ты от меня хочешь?" И когда бедуин услышал ее слова, ею сердце ожесточи-
лось, и он воскликнул: "О скверная девка, и у тебя есть язык, чтобы  от-
вечать мне!" - и, взяв бич, опустил его на ее спину и бил ее,  пока  она
не обеспамятела. И тогда девушка припала к его ногам  и  стала  целовать
их, и старик отбросил бич и принялся ее ругать,  говоря:  "Клянусь  моим
колпаком, если я увижу или услышу, что ты плачешь, я отрежу тебе язык  и
засуну его тебе в кусе, о городская девка!"
   И Нузхат-аз-Заман смолчала и не ответила ему, так как ей было  больно
от побоев, и она села на корточки и спрятала голову  в  ворот  рубахи  и
стала думать о своем положении и о том, как она унижена после величия  и
сколько испытала побоев. И вспомнив о своем брате, который болен и  оди-
нок, и о том, что они оба на чужбине, она облила щеки слезами и заплака-
ла тайком и произнесла:
   "Обычай судьбы таков: то к нам, то от нас идет;
   Недолго судьба людей в одном положенье.
   Всему, что на свете есть, предельны" назначен срок,
   И также для всех людей кончаются сроки.
   Доколе же мне скосить стесненье и ужасы?
   О горе! вся жизнь моя - стесненье и ужас.
   Не дай, Аллах, счастья дням, когда я знатна была
   Так долго, но в знатности таился позор мои.
   Желанья обмануты, прервались мечты мои!
   Разлукой разорваны все прежние связи.
   О, тот, кто проходит мимо дома, где кров мой был,
   Скажи от меня ему, что слезы обильны".
   А когда она окончила свои стихи, бедуин поднялся к ней и высказал  ей
ласку и пожалел ее. Он вытер ей слезы и дал ей ячменную лепешку  и  ска-
зал: "Я не люблю тех, кто мне отвечает в пору гнева. Ты впредь не  отве-
чай мете такими мерзкими словами, и я продам тебя хорошему человеку, как
я, который будет обращаться с тобою хорошо, как и я поступал с тобою".