ников и их с Перильо.

— Мы оставили им жизнь только потому, — самодовольно пояснял он, — что я 
действительно начал верить в то, что такой придурок, какого этот «зоолог» из 
себя изображал, не может быть полковником Глотино. А теперь он, как видите, 
шныряет по территории камба, и у меня уже не осталось никаких сомнений, что 
мнимый ученый именно полковник и есть. Но на этот раз ему нечего рассчитывать 
на выручку Отца-Ягуара. Сеньоры, скажите, вы согласны отдать его в мои руки?

— Да! Да! Да! — дружно подтвердили все окружающие.

— Благодарю вас! Но сначала он даст мне одну справочку. Мне очень хочется знать,
 где сейчас пребывает Отец-Ягуар.

— Он идет по вашим следам, — ответил вместо доктора Фриц, чтобы отвлечь 
внимание гамбусино на себя.

— Что ты вмешиваешься в чужой разговор, лакей несчастный? Но так и быть, я 
согласен на то, чтобы ты заменил своего хозяина в качестве моего собеседника, 
если ты более сговорчив. Ты можешь спасти себе жизнь, если скажешь правду. Итак,
 было ли тебе известно заранее о том, что Отец-Ягуар собирается освободить вас?

— Нет, — прозвучал ответ.

— Он шел по нашим следам на следующий день?

— Да.

— Как долго?

— Это я не знаю, потому что он в тот раз не брал нас с собой.

— Почему?

— Он сказал, что мы ему не понадобимся.

— А что, собственно, ему нужно в Гран-Чако?

— Он и его йербатерос хотели собирать чай.

— В каком именно месте?

— Этого я не знаю. Он вообще не посвящает нас в свои планы.

— Сколько человек в его экспедиции?

— Человек двадцать.

— Значит, говоришь, они — йербатерос… С какой же тогда стати они собирают чужое 
оружие и лошадей?

— Отец-Ягуар предполагает, что банкир Салидо сможет хорошо заплатить ему за это.


— Так я и думал! А что делаете вы в этих местах?

— Мы давно знали, что в Гран-Чако часто находят останки древних животных, за 
этим и пришли к болоту, в котором покоится полно старых костей.

— Встречали ли вы где-нибудь камба?

— Нет, нигде не встречали. Когда мы вчера проходили через их деревни, все они 
были совершенно пусты.

— А почему, как ты думаешь?

— Откуда я могу это знать, сеньор?

И тут великан гамбусино вышел из себя. Его огромный тяжелый кулак обрушился на 
плечо хрупкого малыша Фрица. Удивительно, но тот устоял на ногах и даже не 
пошатнулся, только слегка побледнел. Наклонившись к самому его лицу, громила с 
яростью прохрипел:

— Ты или полный болван, или отъявленный мошенник! Но мне плевать на то, кто ты 
есть на самом деле! В любом случае, ты заслуживаешь того же, что и твой хозяин. 
Довольно нас дурачить! Тебе не удалось провести нас: именно от тебя мы знаем 
теперь, что Отец-Ягуар идет по нашим следам, а не впереди нас, чего мы боялись, 
чтоб ты знал, больше всего. — Он повернулся к своему окружению. — Эй, парни! 
Привяжите-ка этих двоих молодцов покрепче к двум деревьям. Они вздумали шутить 
с нами! Ничего, сейчас они узнают, как шутит тот, кто, в отличие от них, умеет 
шутить!

Обоих немцев тут же схватили и привязали к деревьям. После этого «великий 
гамбусино» отвел несколько человек в сторону, и они о чем-то зашептались. Время 
от время их разговор прерывался взрывами грубого хохота. Для пленников этот 
смех ничего хорошего не предвещал…

Наконец самозваные палачи обо всем договорились, и «великий гамбусино» вихлявой 
походкой, даже как будто слегка пританцовывая, подошел к немцам.

— Поскольку мы тут, в полевых условиях, несколько ограничены в своих 
возможностях и не можем предоставить таким почтенным сеньорам, как вы, 
различные виды казни на выбор, — издевательским тоном произнес он, — то вы… 
пойдете на ужин крокодилам! Хотите — зовите на помощь, но в этом случае советую 
обратиться прямо к самому черту, потому что только он один и может сейчас 
выручить вас!

Доктор, весь кипя от охватившего его негодования, собрался было ответить 
негодяю, но Фриц быстро прошептал ему по-немецки:

— Молчите, герр доктор, ради Бога! Не тратьте слов понапрасну!

— Но, Фриц, если я не объясню этому человеку, что он ошибае