5. Я хотела бы отметить еще и другую необычность в Провидении Господнем: 
внезапный поворот событий, когда индейцы были на высоте положения, а англичане 
в самом низу. Я пробыла среди врагов одиннадцать недель и пять дней, и ни одной 
недели не прошло без того, чтобы ярость врага не выливалась в нападениях и 
разрушениях огнем и мечом того или другого места. Они оплакивают свои потери 
(покрыв лица черной краской) и в то же время торжествуют и радуются своей 
бесчеловечной, а порой прямо-таки дьявольской жестокости по отношению к 
англичанам. Они хвастают своими победами, заявляя, что за два дня уничтожили 
такого-то капитана с его отрядом в таком-то месте, другого капитана и его отряд 
— в другом месте, а третьего капитана с его солдатами — в третьем месте; 
хвастают тем, что разрушили много городов, и тут же с издевкой замечают, что 
сделали доброе дело, так быстро отправив англичан на небеса. Они говорят, что 
летом проломят всем негодяям головы, прогонят их в море или заставят бежать из 
страны, полагая при этом, конечно, подобно Агату, что для них «горечь смерти 
миновала»
217
. Язычники вообразили, что все принадлежит им, а бедные христиане в это время 
совсем потеряли надежду и стали все чаще обращаться к Богу, глаза их направлены 
к небесам и слова искренни: «Помоги, Господи, а не то мы погибнем!» Когда по 
воле Господа люди дошли до такого состояния, что не видят нигде ни помощи, ни 
спасения, кроме как в Нем самом, тогда Господь берет решение спора в свои руки. 
И хотя индейцы воображают, что в то лето приготовили для англичан яму, глубокую,
 как преисподняя, Господь низверг в эту яму их самих. И не было у Господа 
столько путей, чтобы сохранить их, сколько у Него есть теперь, чтобы их 
уничтожить.

Но вернусь к рассказу о моем возвращении домой. В этом тоже проявилось чудесное 
вмешательство Провидения. Вначале все индейцы были против и говорили, что 
отпустят меня только в том случае, если за мной приедет муж. Но потом, когда 
все согласились отпустить меня, казалось, даже обрадовались; кто просил 
прислать ему муки, кто — табаку, кто пожимал мне руку, предлагая капюшон или 
шарф в дорогу. Никто не возражал и не пытался остановить. Так Господь ответил 
на мои мольбы и на мольбы тех, кто просил Его за меня.

Однажды во время моих странствий ко мне подошел индеец и предложил бежать 
вместе с ним и его женой. «Нет! — сказала я. — Бежать я не хочу. Я дождусь часа,
 назначенного Господом, когда спокойно, без страха смогу вернуться домой». И 
вот теперь Господь исполнил мое желание. О, чудесное могущество Господа, 
которое мне довелось увидеть и испытать на себе! Что пришлось мне пережить… Я 
была среди ревущих львов и свирепых медведей, которые не боятся ни Бога, ни 
человека, ни дьявола; была среди них и днем и ночью; один на один, и в толпе, и 
даже когда все спали где придется, но никто из них ни разу не сказал и не 
сделал ничего такого, что оскорбило бы мое целомудрие. Кто-нибудь может 
подумать, что я ставлю это себе в заслугу. Но я говорю, как перед Господом и во 
славу Его. Могущество Господа так же велико теперь, как и в те времена, когда 
Он сохранил Даниила во рву со львами или спас жизнь трех мужей в печи огненной
218
. Я сказала бы словами псалма: «Славьте Господа, ибо Он благ, ибо вовек милость 
Его!»
219
Мне, кого Господь спас из рук врагов, следует вознести хвалу Ему и особенно за 
то, что ухожу я из этого скопища сотен врагов мирно и спокойно, и ни один пес 
не подаст голос.

Итак, я покинула их, но сердце мое обливалось кровью больше, чем в то время, 
когда я жила среди них и меня одолевал страх, смогу ли я когда-нибудь вернуться 
домой.
Солнце уже начало садиться, когда мистер Хоур, я и два индейца приблизились к 
Ланкастеру. Печальное это было зрелище. Здесь прожила я много благополучных лет 
среди родных и близких, но теперь не видно было ни одного христианина, ни 
одного уцелевшего дома. Мы направились к сохранившейся фермерской постройке и, 
хотя там не было ничего, кроме соломы, провели ночь благополучно. Господь 
хранил нас. Мы проснулись рано, отправились в путь и еще до полудня с Божьей 
помощью достигли Конкорда. Меня переполняли и радость и печаль. Радость от того,
 что я вижу так много христиан и среди них даже своих соседей. Я встретила 
брата и зятя (мужа моей сестры). Он спросил меня, не знаю ли я, где его жена. 
Бедняга! Он и не знал, что сам помогал хоронить ее. Мою сестру застрелили у 
самого дома, но в огне пожара тело сильно обгорело и поэтому те, кто был в 
Бостоне во время нападения на наш город, а потом вернулся и участвовал в 
захоронении мертвых, не могли ее узнать.
Печаль же не покидала меня постоянно, особенно когда я думала о том, сколько 
людей надеялись и мечтали (как и мои дети!) об освобождении, и я не знала, 
увижу ли я их когда-нибудь.
Мы запаслись продуктами, необходимой одеждой и в тот же день отправились в 
Бостон, где я встретилась со своим дорогим мужем. Однако мысли о наших детях, 
одна из которых умерла, а двое других находились неизвестно где, омрачали нашу 
встречу.
Еще недавно я была окружена безжалостными и жестокими дикарями, а теперь меня 
окружали добросердечные и сострадательные христиане. Несмотря на мое нищенское