в душе Питера пылает «неугасимая и живая ненависть» к бледнолицым, которая 
стала «единственным законом жизни этого человека». Огромен его авторитет среди 
собратьев по расе. Двадцать лет он снимает скальпы с белых мертвецов. Кажется, 
ничто уже не переменит этого вождя. Но вот он знакомится с христианской моралью.
 Она поначалу оставляет Питера равнодушным: «Я не понимаю той веры, что велит 
возлюбить врагов своих и делать добро тем, кто чинит тебе зло, это странная 
вера». Общение с белыми, с «компанией» бортника, постепенно воздействует на 
старика индейца. В душе Оноа неприметно созревают изменения, еще пока не 
осознаваемые им самим, хотя внешне они уже начали проявляться — хотя бы в 
отношениях с Марджери. И только предсмертное поведение пастора, молящего Бога 
простить убийц, производит потрясение, «какого удивительный дикарь не испытывал 
за всю свою жизнь». Купер мастерски изображает перемену, происшедшую в Питере 
под воздействием христианских идей: «Я не хочу вообще
никакого
скальпа. Сердце стало мягким, сейчас в нем нет жестокости».

Вот это отсутствие жестокости, мягкосердечие, любовь к ближнему, проповедуемые 
христианской религией, и должны, по мысли писателя, изменить человеческое 
общество.

Постаревший Купер, певец человеческой инициативности и предпринимательства, 
разуверился в способности людей самим изменить условия своего бытия и создать 
справедливое общество. Надеется он только на помощь свыше: «Мы не верим, что 
без помощи свыше человек может хотя бы стать разумным существом в полном смысле 
этого слова. Все, что мы видим и читаем, убеждает нас в том, что философское 
мироощущение и совершенно трезвая оценка своего состояния по силам лишь
тому,
кто хорошо осознает необходимость руководствоваться и в теории, и на практике 
известными откровениями, содержащимися в Божественных заповедях. По нашему 
глубокому убеждению, эта великая истина служит неопровержимым доказательством 
постоянного участия Провидения в делах человечества, и, согласившись с ней, 
люди поймут, что с помощью лишь своих собственных сил они ничего достичь не 
могут».

Вывод пессимистичный, но он обусловлен и духом времени, и всею судьбой автора. 
Впрочем, ни современники, ни сменившие их поколения так и не услышали его — как 
и большинство других мудрых мыслей, рассеянных по страницам приключенческих 
романов позднего Купера. Будем надеяться, что новые читатели бережнее отнесутся 
к куперовскому наследию: его надо не только знать — порой не мешает и поступать 
в соответствии с заветами великого романтика.

А. Г. Москвин




ПРИЛОЖЕНИЕ

Приложение к тому «Прогалины в дубровах» состоит из подборки материалов по 
традиционному индейскому красноречию. Эти источники публиковались в книгах и 
памфлетах, которые приобрели известность в США уже к началу XIX века. Купер 
использовал их в целях создания своих индейских характеров и воссоздания 
исторического колорита, начиная с «Последнего из могикан».
Красноречие аборигенов, составляя важную часть традиционной словесности, в то 
же время являлось неотъемлемой частью их социальной и культурной жизни. Костер 
Совета, выборные ораторы, дипломатический этикет — эти понятия, присущие 
аборигенному обществу, со времен колониального периода обрели вес и в глазах 
белых поселенцев. Благодаря высоким оценкам Б. Франклина, Т. Джефферсона и 
таких людей, как Джон Экевелдер, аборигенное красноречие в эпоху Купера попало 
в сферу общественного внимания, но осмысление его только начиналось. К числу 
классических источников, использованных Купером, принадлежит прежде всего книга 
миссионера Джона Экевелдера «История, нравы и обычаи индейских племен, некогда 
населявших Пенсильванию и соседние штаты» (1818). Две главы в ней, 
перепечатываемые здесь, специально посвящены ораторскому искусству индейцев.
К числу известнейших индейских ораторов куперовской эпохи следует отнести 
ирокезского вождя Сагоевату, или Красную Куртку (имя которого переводится как 
«Бодрствующий»). Среди его речей выделяется полемика на религиозную тему — 
сюжет, играющий важную роль в романе «Прогалины в дубровах». Публикуемая речь 
дошла до нас в виде памфлета и представляет собой ответ на проповедь миссионера,
 преподобного отца Крама, содержавшую осуждение индейских языческих воззрений. 
Миссионер подчеркивал, что не заинтересован ни в индейских землях, ни в деньгах,
 а только в их душах. По прошествии двухчасового совещания от лица индейской 
аудитории поручено было выступить Сагоевате. Согласно многочисленным источникам,
 по окончании этой речи миссионер отказался пожать руку вождя, заявив, что 
«никакая близость между верой Господа и дьявольской верой невозможна».
Среди известнейших исторических лидеров эпохи выделялся индейский вождь и 
оратор из племени шауни Текумсе (1768 — 1813). Вместе со своим братом 
Тенскватавой (Открытая Дверь, известен под именем Пророк) он попытался создать 
единый индейский фронт против американцев, постепенно осваивавших континент. 
Имя Текумсе и его брата неоднократно возникает в романе Купера. Текумсе