| |
Опьяненные на сей раз запахом крови, дикари оставили тело несчастного капрала
висеть на деревьях и решительно двинулись к дому бортника. Несмотря на
овладевшую ими поспешность, соблюдалось некое подобие порядка: каждый вождь вел
воинство родного племени своим путем, указанным ему вождем, выступавшим в роли
главнокомандующего. Это был Медвежий Окорок, к словам которого более-менее
прислушивались его товарищи. Отряды разошлись в разные стороны, и вскоре
зеленая низинка близ родника опустела.
Не прошло и получаса, как все они собрались вокруг Медового замка, не
приближаясь к нему, однако, на расстояние ружейного выстрела. Каждая подходящая
группа индейцев сообщала о себе заранее обусловленными восклицаниями, которые
должны были не только оповещать о ее прибытии, но и вселять ужас в сердца
осажденных: во время военных действий североамериканские индейцы широко
пользуются этим вспомогательным средством.
Но ни в самом доме-крепости, ни вокруг него не было видно ни души. Ворота были
на запоре, двери и окна — также, все говорило о готовности к обороне, но
защитники Медового замка не показывались. Питер то ли попал в плен, то ли еще
не явился. А может — приходило на ум индейцам, — он в этот самый момент
крадется к зданию, стараясь подобраться к нему поближе и разведать обстановку.
Индейцы всегда воюют скрытно. Американские аборигены чрезвычайно редко
отваживаются в открытую атаковать укрепленный пункт, как бы мал и ничтожен он
ни был. Артиллерии они не знают и, лишенные этого важнейшего средства
наступления, крайне медленно и осторожно подбираются, согласовывая свои
действия, к любому укрытию, где их может встретить пуля. Об окопах они не имеют
представления, да и делать их индейцам нечем. Но у них есть свои способы
ведения войны, вполне их удовлетворяющие, особенно в лесистой местности. При
возникновении случаев, подобных описываемому нами, индейцы, напрягая ум,
изыскивают новые пути достижения цели.
Медвежий Окорок призвал главных вождей, и после продолжительного обсуждения
было решено на сей раз прибегнуть к помощи огня. Единственным признаком жизни,
обнаруженным в Медовом замке и рядом с ним, был доносившийся изнутри время от
времени лай Хайфа — его, вероятно, взяли в дом, чтобы оградить от пуль и стрел
противника. Собаки, скучающие по ушедшим хозяевам, обычно воют, Хайф же не выл,
а именно лаял, словно чуя близость чужаков. Даже при самом внимательном осмотре
индейцам не удалось обнаружить никакой лазейки, через которую могли бы уйти
обитатели замка. И сам дом, и ворота — все было, по-видимому, намертво заперто
изнутри, и любое неосторожное движение могло повлечь за собой неожиданную пулю,
неизвестно откуда выпущенную.
Вскоре был составлен и так же быстро осуществлен план действий. Дубовый Сук
собственной персоной взялся с помощью троих добровольцев поджечь дом. Перебегая
от дерева к дереву — стремительно и через различные интервалы времени, дабы не
дать врагу возможности рассчитать момент появления очередного индейца из засады
и взять его на мушку, — четверо смельчаков направились к кухне. Благополучно
достигнув ее, они заняли позицию под прикрытием бревенчатой стены. В очаге
горел огонь, на нем стоял варившийся обед. Воспользовавшись лежавшим в кухне
наготове сухим хворостом, индейцы употребили его в качестве подожженных стрел.
Они дождем посыпались на крышу дома, которая в считанные секунды занялась огнем.
При виде возникшего пожара индейцы дружно возликовали, и по прогалинам
прокатился дикий рев. Легко воспламеняющееся по своей природе дерево, да еще к
тому же сухое, горело как спичка. Раздуваемое ветром пламя через полчаса
охватило весь Медовый замок. Хайф перешел на вой — верный знак того, что
понимал нависшую над ним опасность, но ни одного человека по-прежнему не было
видно. Объятая огнем крыша провалилась, и индейцы, замолчав, прислушались, горя
желанием уловить вопли жертв. Хайф завыл громче и вскоре, с горящей на спине
шерстью, вскочил на стену дома, оставшуюся без кровли, а оттуда спрыгнул вниз
на землю, в пределах изгороди. Милосердная пуля избавила его от страданий.
Теперь Медвежий Окорок подал сигнал к общему штурму. Человек сто индейцев, не
встречая сопротивления, подступили к изгороди. К их великому удивлению, ворота
оказались незапертыми. Ворвавшись во двор, они взломали дверь хижины, внутри
которой бушевал пожар. Они явились вовремя, чтобы иметь возможность лицезреть
догорающие остатки примитивной мебели и запасов Бурдона, но человеческих трупов
не обнаружили. Вооружившись палками, индейцы переворошили уголья в надежде
увидеть под ними обгоревшие останки людей, но — увы! — безуспешно. Теперь уже
сомнений не осталось — ни один бледнолицый не погиб в огне пожара. Наконец-то
истина дошла до сознания всех дикарей — Бурдон и его товарищи своевременно
спохватились и успели бежать!
ГЛАВА XXVI
Взгляни, Господь! Твой вертоград
На палестинских тех холмах,
Где плодоносит виноград,
Язычники втоптали в прах
И пожирает дикий зверь
Последнюю лозу теперь,
Что одарил Сион красой,
Вспоив прозрачною росой
|
|
