почему-то сразу возбудил смешливое настроение.

– Как имя твое, о пришелец, новый воин из стана халдеев? – притворно 
торжественным тоном вопросил Японец.

– Меня зовут Сергей Петрович, – ответил воспитатель. – А фамилия моя 
Айвазовский.

– Айвазовский! – раздались возгласы. – Не художник 
ли?
– Да, художник, – вскинув голову, ответил халдей. – Я племянник своего дяди 
Айвазовского, который написал «Девятый вал» и другие картины.

– Здорово! – воскликнул Янкель.

Ребята еще плотнее обступили нового воспитателя.

Тот уселся за пустую парту и положил перед собой портфель.

– А вы что делаете? – спросил он. – Чем занимаетесь в свободное 
время?
– Халдеев бьем, – пробасил Купец.

– Что? – переспросил Айвазовский.

– Халдеев бьем, – повторил Офенбах. – Бузим, в очко 
дуемся…
– Да-а, – протянул Айвазовский, не понявший сказанного Купцом. – А я, – сказал 
он, – иначе с вами занятия поведу. У меня своя система воспитания.

– Какая же у вас система? – спросил кто-то.

– Может, расскажете? – попросил Янкель.

– У меня система следующая: я сам провожу с воспитанниками часы их досуга, 
читаю им вслух, 
играю…
В толпе ребят кто-то хихикнул.

– Интересно, – сказал Янкель. – Что ж, вы сегодня и приступите к воспитательной 
работе?
– Да, я думаю.

«Племянник своего дяди» порылся в портфеле и вытащил какую-то книжку.

– Я прочту вам сейчас интересную вещь, – сказал он. – Я хорошо читаю; кончил, 
между прочим, декламационные 
курсы…
– Валите, читайте, – перебил Ленька Пантелеев.

Айвазовский положил книгу на стол.

– Это что? – спросил Япошка и, взглянув на заглавие, громко расхохотался.

– «Крокодил» Корнея Чуковского, – прочел он. – 
Ловко!
Класс задрожал от смеха.

Воспитатель недоумевающе оглядел смеющихся и 
спросил:
– Вы чего смеетесь? Это очень интересная книга.

– Ладно, читайте! – снова закричал Пантелеев.

Айвазовский встал, поставил ногу на скамейку парты и, закинув голову, 
начал:
		Жил да был крокодил,
		Он по Невскому ходил,
		Папиросы курил,
		По-турецки 
говорил…		Кр-ро-кодил,

		Кррро-кодил
		Крррокодилович…
Читал он эти детские юмористические стихи с таким пафосом, так ревел, произнося 
слово «крокодил», что слушать без смеха было нельзя. Ребята заливались.

Айвазовский обиженно захлопнул книгу.

– Что смешного? – сказал он задрожавшим от обиды голосом. – Вы глупые мальчишки 
и не понимаете поэзии.

– Вали, читай! – кричали ребята. – Читайте, Сергей 
Петрович!
Похмур