Но благоразумие говорило ему, что он должен вернуться назад, в деревню. Для 
этого было много причин. Во-первых, гораздо безопаснее бежать вечером, чем 
утром, — тогда позже заметят побег. Во-вторых, он оставил у себя в доме свой 
пистолет, а оружие может очень ему пригодиться. В-третьих, он должен захватить 
с собой запас пищи по крайней мере на три дня.

Была еще одна причина — ему хотелось в последний раз поговорить с Эшу.

Рутерфорд нашел сосновый сук и зажег его о свою почти догоревшую щепку. С новым 
факелом в руке он полез обратно в пещеру. Идти назад оказалось труднее, потому 
что теперь ему приходилось подыматься и подъем был довольно крут. Рутерфорд все 
время внимательно осматривал своды, стараясь не пропустить своей шахты, ведущей 
в дом. Наконец он достиг ее. Факел был больше ему не нужен, и он бросил его в 
ручей. И полез по шесту вверх, как по мачте.

Взобравшись на верхний конец теста, он вдруг услышал громкий стук. Стук 
доносился сверху. Он понял, что стучат в дверь его дома. Дверь заперта на 
щеколду. Быть может, стучат уже давно. Он испугался, как бы не взломали дверь и 
не нашли подземелья. Тогда все пропало. Нужно как можно скорее влезть наверх и 
явиться к ним.

Между верхним концом шеста и полом дома было теперь очень большое расстояние. 
Хватаясь руками за выступы стенки, вися над черной пропастью, Рутерфорд полез 
вверх и вылез из ямы. В дверь колотили с такой силой, что дрожал весь дом. 
Очутившись на полу, Рутерфорд торопливо закрыл яму доской и засыпал доску 
тонким слоем земли. Это заняло полминуты. Тогда он подошел к двери и открыл ее.

За дверьми стоял Эмаи. Он был один. У его ног лежал длинный узкий предмет, 
завернутый в несколько циновок.

Вождь подозрительно оглядел Рутерфорда.

— Отчего ты не выходил, Желтоголовый? — спросил он. — Я очень долго стучал в 
твою дверь.

— Я спал, — ответил Рутерфорд.

— Спал? — переспросил Эмаи. — Никогда нельзя спать так крепко, Желтоголовый. 
Хороший воин должен просыпаться от малейшего шороха, чтобы враг не мог 
незаметно подкрасться к нему.

Подозрительный взор Эмаи скользнул по босым ногам Рутерфорда.

— Скажи, Желтоголовый, — спросил он, — отчего у тебя мокрые ноги?

— Я сейчас нечаянно опрокинул себе на ноги тыкву с водой.

Подозрительность вождя улеглась. Он долго молча смотрел в лицо своему пленнику. 
И наконец сказал:

— Они хотели съесть твоего друга. Но я им не позволил. Я жалею, что убил его. 
Он не виноват. Знахарь тоже не виноват. Моя мать была очень старая женщина, и 
пришла ей пора умереть. Похорони своего друга но обычаям твоей страны. Я принес 
его тебе. Вот он.

С этими словами Эмаи откинул край циновки, закрывавшей длинный узкий предмет, 
который лежал на земле. Рутерфорд увидал окровавленное лицо Джека Маллона.

Он с удивлением взглянул в лицо людоеда, у которого хватило благородства 
сознаться в сноси неправоте.

Не сказав ни слова, Рутерфорд втащил тело своего убитого друга в дом и закрыл 
дверь.



Внезапное нападение

Рутерфорд похоронил Джека Маллона возле частокола, в нескольких шагах от своего 
дома. На могильный холмик он поставил деревянный крест. Оставалось только 
сделать надпись, что здесь лежит матрос Джек Маллон, двадцати лет, убитый 
новозеландцами. Но, к сожалению, Рутерфорд не умел ни читать, ни писать.

Новозеландцы хоронили мать своего вождя. Они отнесли труп старухи к реке и 
положили его в воду. Через полчаса, вытащив труп из воды, они тщательно 
отделили мясо от костей. Побросав мясо в реку, они вымыли кости и сложили их в 
корзину. Эту корзину отнесли назад в деревню и, покрыв циновкой, повесили на 
верхушку столба, стоявшего посреди пустыря. Столб окружили забором и объявили 
его табу — всякий, кто к нему прикоснется, будет убит. Для охраны могилы на 
корзину поставили злого деревянного божка.