Им было жалко товарища и страшно за свою судьбу.

Солнце подымалось все выше и выше. В хижине стало душно.

Вдруг Рутерфорд через дверь увидел босые девичьи ноги. Эшу! Она остановилась 
перед хижиной, как останавливалась каждый день, и ждала, чтобы моряки, по 
обыкновению, вышли поболтать с ней.

Джек Маллон направился было к двери. Но Рутерфорд остановил его.

— Подожди, Джек, — сказал он. — Эта девушка может нам пригодиться, и 
действовать с ней надо очень осторожно.

Джек Маллон послушно остался в хижине.

Эшу ждала у дверей. Наконец она устала стоять и села на землю. Время шло, а ее 
белые друзья не появлялись. Она удивилась. Обычно они с такой охотой выходили 
поболтать с ней. Ей надоело ждать. Быть может, они не знают, что она пришла? 
Она нетерпеливо хлопнула несколько раз ладонью по стене хижины. Но и теперь 
никто не появился.

Подождав еще немного, удивленная и рассерженная девушка нагнулась и вошла в 
дверь. Рутерфорд и его товарищи даже не обернулись к ней.

— Айр-маре, — сказала она.

Ей никто не ответил.

— Айр-маре! — повторила она громко и сердито.

Моряки даже не шевельнулись.

Их молчание начало раздражать ее. Она стукнула босой ногой о землю.

— Отчего ты мне не отвечаешь? — спросила она Рутерфорда. — Я пришла сюда 
разговаривать с тобой.

— Он никогда больше не будет разговаривать с тобой, Эшу, — сказал Джон Смит. — 
Твой отец хочет убить его брата, и он поэтому не скажет тебе больше ни одного 
слова. Уходи отсюда.

Джон Смит нарочно назвал Уотсона братом Рутерфорда. Он хотел поразить девушку.

Эшу рассердилась не на шутку.

— Нет, он будет со мной разговаривать!.. Скажи мне, будешь или нет? — 
обратилась она к Рутерфорду.

Но Рутерфорд молчал.

— Уходи отсюда, — спокойно повторил Джон Смит, подымаясь на ноги.

— Ты не смеешь меня выгонять! — крикнула девушка. — Я скажу отцу, и он никому 
не позволит выгонять меня!

— Хорошо, — проговорил Джон Смит. — Пойди и скажи отцу. Твой отец может 
запретить нам выгонять тебя отсюда, но он не может заставить Желтоголового 
сказать тебе хоть слово.

— Нет, отец заставит его со мной разговаривать!

— Он ни разу не крикнул, когда его татуировали, — торжественно произнес Джон 
Смит, — и он не будет с тобой говорить, если сам но захочет.

Девушка вспомнила о мужестве Рутерфорда во время татуировки и задумалась. Нет, 
его действительно никто не может заставить говорить с ней. Она робко заглянула 
ему в лицо, надеясь, что он передумает и скажет ей что-нибудь сам, но доброй 
воле.

Но лицо Рутерфорда было сурово и непреклонно. Он крепко сжал губы. И, чувствуя, 
что другого выхода нет, Эшу решила уступить.

— Хорошо, Желтоголовый, — сказала она Рутерфорду, — я пойду к отцу и буду 
просить его оставить жизнь твоему брату.

И ушла.

— Молодец, Смит! — сказал Рутерфорд, когда она вышла. — Ты отлично понял мой 
план!