злорадно ухмыляясь, сказал по-новозеландски:

— Плачь о своем друге. Ты его больше никогда не увидишь.

Джона Уотсона притащили к хижине Эмаи. Верховный вождь встретил своих воинов у 
порога и приказал ввести беглеца в хижину.

Матросы уселись на сено вокруг лежащего Джефферсона и стали совещаться, что 
делать. Джефферсон уже проснулся, но, выслушав рассказ о побеге Уотсона, не 
сказал ни слова и остался совершенно равнодушным. Джек Маллон тихо плакал в 
уголке и твердил, что теперь они все погибли. Рутерфорд считал, что нужно 
сделать все возможное, чтобы спасти Уотсона, но мало надеялся на удачу.

— Что же ты хочешь предпринять? — спросил Томпсон.

— Я пойду к Эмаи и буду просить его пощадить Джона, — ответил Рутерфорд. — Я 
поручусь, что он больше не будет пытаться бежать.

— Так Эмаи и поверил твоему поручительству! — возразил Томпсон. — Нет, нам 
лучше не вмешиваться в эту историю и сидеть как можно тише! Мы должны 
притвориться, что нам нет до Джона никакого дела, а то мы и его не спасем и 
себя погубим.

Но Смит пристыдил Томпсона и поддержал Рутерфорда. И Рутерфорд отправился один 
к хижине верховного вождя.

Эмаи занимал самую большую хижину в деревне. Сейчас она была полна народа, и 
сквозь соломенные стены доносился гул многих голосов.

У входа в хижину Рутерфорда остановили воины. Один из них спросил:

— Что тебе надо здесь, белый человек?

— Я хочу говорить с Эмаи, — отвечал по-новозеландски Рутерфорд.

— Подожди, — ответил воин, — я пойду и узнаю, хочет ли Эмаи говорить с тобой.

Рутерфорд сел на бревно перед хижиной и стал ждать. Воины, толпившиеся возле 
входа, громко обсуждали побег Джона Уотсона. Вот что узнал Рутерфорд.

Джон Уотсон вышел из хижины пленников в середине ночи, когда было еще совсем 
темно. Сторожа крепко спали и не заметили его ухода. Раздобыв где-то толстую 
дубинку и крепкую веревку, он прокрался к воротам в частоколе. Ворота сторожили 
только два воина, вооруженных ружьями, копьями и мэрами.

Джон Уотсон незаметно подошел к ним сзади и оглушил обоих ударами дубинки по 
головам. Затем связал их и заткнул им рты. Захватив с собой ружья, он шмыгнул в 
ворота и скрылся в лесу.

Связанные воины скоро очнулись. Одному из них удалось вынуть изо рта тряпку. Он 
разбудил всю деревню. Сейчас же была начата погоня. Лес наполнился воинами и 
собаками.

Джон Уотсон, очевидно, сразу заблудился в лесу. Вместо того чтобы уйти подальше,
 он обошел деревню кругом и засел среди поваленных бурей деревьев чуть ли не 
возле самого частокола. Но именно это и сбило его преследователей. Они не 
догадались искать его так близко и зашли далеко в лес. Быть может, Джону 
Уотсону удалось бы укрыться среди бревен до следующей ночи и тогда потихоньку 
уйти, но, к несчастью, на рассвете его заметила большая собака. Она 
остановилась шагах в двадцати от беглеца и принялись лаять. Уотсон не удержался 
и застрелил ее из ружья. Вот именно этот выстрел и разбудил Рутерфорда. Конечно,
 беглец после этого был сразу обнаружен и схвачен.

Рутерфорд сидел перед хижиной Эмаи, прислушивался к разговорам и ждал. Ждать 
ему пришлось очень долго, почти час. Он уже начал терять терпение и хотел без 
спросу войти в хижину, как вдруг воин, который пошел доложить о нем вождю, 
вернулся.

— Эмаи не хочет говорить с белым человеком, — сказал он Рутерфорду. — Белый 
человек должен уйти.

Рутерфорд печально побрел к своим товарищам. Он понимал, что судьба Джона 
Уотсона решена.



Заступница

Моряки угрюмо сидели у себя в хижине. Молчали. Через несколько часов Джон 
Уотсон будет убит. Нужно что-то сделать, нужно попытаться спасти его. Но как?