- царство его отца Митридата, и провозгласил себя царем Азии. В то же время 
пришло известие, что Африка стала оплотом помпеянцев, а в Испании взбунтовались 

находившиеся там легионы, и провинция эта вновь отпала от Цезаря. Доходили 
вести 
и о глухом брожении италийских легионов, а также о беспутном поведении Антония, 

которого Цезарь оставил вместо себя в столице.

Цезарь понимал, что все это требует его личного присутствия в Риме, но решил 
предварительно так устроить те провинции и местности в Азии, которые он 
собирался посетить, чтобы они освободились от внутренних раздоров, подчинились 
бы римским законам и управлению и перестали бы бояться внешних врагов. Побывав 
почти во всех значительных городах, Цезарь определил людям, оказавшим ему 
услуги, награды от имени государства и от себя лично, произвел расследования и 
вынес приговоры по прежним местным тяжбам; соседним с Сирией царям, тиранам и 
династам, которые все поспешили к нему, он обещал свое покровительство, и они 
простились с ним, полные дружественных к нему и к римскому народу чувств.

Затем он посетил Киликию, Каппадокию и Галатию, собирая силы для борьбы с 
Фарнаком. Легионы, которые ему удалось стянуть к себе, были весьма 
посредственными. Из старых его частей с ним был только один 6-й легион (в 
котором к этому времени осталось не более тысячи человек), два легиона он 
сформировал из разбитого войска Домиция, и один легион дал ему царь Галатии 
Дейотар. С этими силами Цезарь вступил в Понт. Фарнак ожидал его на одном из 
высоких холмов вблизи города Зелы. Цезарь занял холм поблизости и стал 
устраивать здесь лагерь. Внезапно он увидел, что Фарнак вывел свое войско из 
лагеря и повел на штурм его позиции. Эта внезапная атака, противоречащая всем 
канонам военной науки, застала Цезаря врасплох. Он бросился поспешно строить 
свои легионы, началась суматоха, которая едва не переросла в панику. Но все же 
римляне удержались на вершине холма, а затем на правом фланге 6-й легион начал 
теснить противника. На крутом склоне отступление понтийцев превратилось в 
беспорядочное бегство, так что на плечах врагов римляне ворвались в лагерь 
Фарнака и захватили его. Все его огромное войско было либо перебито, либо 
сдалось, он сам спасся бегством вместе с немногими всадниками ("Александрийская 

война"; 34, 40, 65, 66, 69, 72-76). Передают, что по поводу этой внезапной и, 
против бжидания, легкой победы. Цезарь сказал: "О, счастливый Помпей! Так, 
значит, за то тебя считали великим и прозвали Великим, что ты сражался с такими 

людьми при Митридате, отце этого человека!" В Рим Цезарь послал следующее 
донесение: "Пришел, увидел, победил" (Аппиан: 14; 91). Всю военную добычу 
Цезарь 
подарил солдатам. Вместо Фарнака он сделал царем Боспора Митридата, оказавшего 
ему большую помощь в Египте, а сам поспешно двинулся в Европу ("Александрийская 

война"; 78).

По пути он разбирал дела городов, но, узнав, что в Риме произошло восстание и 
что Антоний, начальник его конницы (Цезарь на этот год был провозглашен 
диктатором), вынужден с войском охранять форум, Цезарь все бросил и поспешно 
отправился к Риму. Он вернулся в Италию в конце 47 г. до Р.Х. 

Когда Цезарь вернулся в Рим, гражданское волнение улеглось. Но вспыхнуло новое 
волнение уже в самих войсках из-за того, что им не выдали вознаграждение, 
которое были им обязаны выдать за победу при Фарсале, и из-за того, что они до 
сих пор еще, вопреки закону, продолжают оставаться на военной службе. Войска 
требовали, чтобы их всех распустили по домам. Цезарь и в самом деле им однажды 
обещал какие-то неопределенные награды в Фарсале и другой раз - по окончании 
войны в Африке. В ответ на все эти требования Цезарь послал к солдатам 
некоторых 
из начальников с обещанием выплатить каждому воину еще по 1000 драхм. Но войско 

ответило, что оно не хочет больше обещаний, а хочет, чтобы деньги были выданы 
тотчас. Саллюстий Крисп, посланный к ним по поводу этого, чуть не был убит, его 

спасло только бегство. Тогда Цезарь, несмотря на то, что друзья увещевали его 
остерегаться нападения со стороны войска, направился к воинам на Марсово поле и 

внезапно показался на трибуне.

Солдаты с шумом, но без оружия сбежались к нему со всех сторон. Когда он их 
спросил, чего они хотят, они в его присутствии не осмелились говорить о 
вознаграждении, но, считая требование, чтоб их уволили, более умеренным, стали 
кричать об этом, надеясь, что Цезарь, нуждаясь в войске для предстоящих войн, 
будет с ними говорить о вознаграждениях. Цезарь же, к изумлению всех, нисколько 

не колеблясь, сказал: "Я вас увольняю". Когда они были еще более этим поражены 
и 
к