питана была тревога. Чуткий человек, он уловил сегодня нотки
недоверия к  себе и своим планам у  некоторых  офицеров "Оливуцы", когда они
были тут на обеде.
     - Я с вами, Геннадий Иванович!
     - Так благослови вас бог!  -  сказал капитан.- Понесем крест вместе. Не
отчаивайтесь, что покинули судно. Наша Петровская коса и вся наша экспедиция
- это тоже судно среди бушующего океана. Я так и смотрю на свою экспедицию!
     691
     "Оливуца" ушла. Теперь в море - ни паруса.
     Гиляки убрались в свои зимние жилища и пугали русских, что  скоро водой
смоет весь пост.
     Море  бушевало  целыми  неделями. Вид его темен  и ужасен, оно  кажется
бешеным.
     Дома  за  обедом,  даже в  постели,- мысли  у  мужа о  заготовках леса,
постройках, исследованиях... И он обо всем так вдохновенно рассказывает, что
невольно заслушиваешься,  словно ото интересный  роман. Иногда у  него такой
вид, будто он решает в уме математические задачи.
     - Цель экспедиции - изучение края,- вдруг говорит он утром Чихачеву,- а
каковы силы?  Распространение влияния, а где люди? Надо  узнать  все, а наши
средства... Ничтожны!  Николай  Матвеевич! Все зависит от  нас с вами. Будем
производить исследования зимой. Не ждать же лета!
     В ночь  море загрохотало с  особенной  яростью.  Утром Катя проснулась,
услыша плеск воды. Мужа не было дома. Удары волн слышались явственно. На миг
ей показалось, что она опять на судне.
     Она оделась и вышла.
     Огромные  волны шли со стороны моря на косу; слышен был грохот, удары в
стену из песка, и каждый  раз облако брызг  и водяной  пыли, как над палубой
штормующего  судна, неслось  над  всем  постом  с его  рядами  палаток,  еще
недостроенной  казармой  и домиками офицеров, складом, пекарней,  колодцем и
сараем  для  единственной*  коровы...  Через  некоторое  время  из стланика,
просочившись сквозь зеленую нежную и плотную хвою, неслась белая  пена, а за
ней вал  задержанной там  воды. Ветер с  бешеной силой заполаскивал флаг  на
мачте.
     На посту все было спокойно. Невельской  как  ни в чем не  бывало  шагал
вдали  в  своих  сапогах. Новый удар  рушился  на  косу  и  на  стланик,  и,
перехлестнув через лес, волна неслась вместе с вывернутыми из песка корявыми
деревьями.
     Невельской   пришел,   уверяя,   что  опасности  нет,   волны  приходят
обессиленные.
     Катя,  как  и каждый день,  с утра пошла работать  с женами матросов  в
сарай. Мужчины на  постройке, они должны  скорей заканчивать  избы.  Женщины
укладывали товары. А вечером, как на корабле среди бушующего моря, Екатерина
Ивановна читала.
     Дрова  замокли.  Печь грелась  плохо. Ветер бил сквозь ставни. Не  было
пресной воды, даже в колодце она стала солоноватой. Катя куталась...
     692
     А книги были все про одно  и то же - истории скупцов, или проданных  за
богатство  девушек,  или  девушек  погибших,  никогда не узнавших любви, или
обманутых в  своих надеждах, встретивших людей ничтожных, а любивших их  как
героев.
     Разные по стилю - романтические, сентиментальные или реалистические, па
французском, английском  или  русском  языках,  эти романы, оставшиеся после
кораблекрушения,  говорили все об одном  - люди жалки, лживы и ничтожны, все
светлое гибнет, всюду  несчастья,  смерть  и  надругательство  над  светлыми
мечтами.
     Она часто думала, правда ли это? Такова ли жизнь? Разве нет иной жизни?
Разве  нельзя жить  честней? Муж ее, не зная устали,  трудился. Сама  она, в
сапогах и мужских брюках, работала целый день, как простая работница.
     А  море грохочет, идет зима, все  живое улетает и прячется.  Но  она  в
заботах рядом со своим героем.
     Волны Охотского моря не позволяют огорчаться и разочаровываться. В море
сплошной грохот, опять волны добегают до чащи колючего стланика,  в  воздухе
подымаются тучи водяной пыли, и на избе Невельских бешено полощется флаг.


           1958