й мир, что окружал
ее.  Ее  занимали гиляки, привозившие рыбу,  их  дети  и жены,  и сама рыба,
необыкновенно вкусная. И какой только рыбы  тут не было! Она никогда в жизни
не видала ничего подобного. Плоская, пятнистая, цвета илистого дна, крупная,
а есть рыба вся  из  серебра самого  роскошного, с  мясом цвета  говядины, с
чудной красной икрой.
     Она давала  гиляцким ребятишкам  хлеб и  сласти. Один  раз видела,  как
гиляки убили нерпу и тут же съели ее на берегу.
     В каждой здешней мелочи она видела "его". Это был его мир: и корабли, и
рыба, и гиляки. Эта жизнь была сурова, как и  его жизнь, но прекрасна, как и
он.
     Екатерину  Ивановну  занимала  окружающая  природа,  она находила  свою
прелесть в ней и в солнечные и в суровые и
     678
     хмурые  ветреные  дни,  любовалась ею. Да,  все это  был  его  мир!  Ее
занимали виды моря, здешняя растительность, охота и лов рыбы гиляками, жизнь
матросов с семьями.
     Она  уже привыкла  к своему бревенчатому  жилищу.  После ласк  и ночей,
проведенных здесь с мужем, этот дом стал родным для нее.
     Харитина Михайловна жаловалась ей, как тяжело было зимой, жены матросов
кляли здешнюю жизнь.
     "Но я не  смею,-  уговаривала  себя Катя,- смотреть на эти сырые бревна
так же, как они... Я должна сознавать цель".
     Мох  торчал прядями  между  голых и, как ей  казалось, грубо отесанных,
сырых и даже  холодных бревен. Немало труда стоило прибрать свое  жилище. На
счастье, нашлись почти все погибшие было вещи: ковры, обувь, белье, платья -
все скомканное, мокрое.
     Все  пришлось  сушить,  гладить,  работы множество. Женщины  помогли ей
привести все в порядок.
     - Что же  вы,  барыня, неужели  в такой  сырой избе жить? -  говорила в
первые дни Дуняша.-  Да неужто для капитана  не могли получше построить? Вот
уж не барские хоромы...
     - Ковры, безделушки закроют весь этот ужас.
     Но  втайне  ей  уже все казалось очень  оригинальным  и  забавным.  Она
никогда не жила в подобном помещении.
     - Надо все высушить досуха,- говорила Орлова.
     - Дрова сырые...- отвечала Дуня.
     И Катя  узнавала много  нового и полезного.  Она училась  жить  в  этих
условиях.
     Авдотья   набрала   сухого  леса  в  кедровнике   и  добавила   поленья
лиственницы. Печь калили докрасна. В углах на листы железа накладывали груды
углей.
     Иногда Катя вспоминала переход по морю, бурю, потом страшные часы и еще
более страшные минуты на "Шелихове"  и чувствовала,  что славно пережила все
испытания, гордая улыбка на миг появлялась на ее лице. Она радовалась, что в
ней явились тогда душевные силы, давшие ей твердость.
     А  за распахнутой  дверью -  грохот моря,  ветер, пески, видны холодные
пейзажи, низкие горы и горы высокие.
     "Этот  ветер носит  по желтым волнам мою мебель! Мечта развеяна в  прах
при первом  соприкосновении  с действительностью! Но бог с ней, с мебелью...
Лишь бы эти волны не поглотили моего мужа!" Ей стыдно было  думать о мебели,
когда муж в военной экспедиции и, быть может, там будет схватка.
     679
     Она вспомнила, как  он  приходил  сюда,  домой,  в  последние дни перед
отъездом, всегда в сопровождении офицеров или матросов, с жаром разговаривал
о  делах.   Почти  всегда  с  ним  был  Бошняк,  застенчивый  и  почтительно
кланявшийся ей.
     Офицеры  в тысячный  раз ругали американцев, продавших дырявое судно, и
Компанию  и  еще обсуждали, где, из  чего и что  строить. Много толковали об
экспедиции на Амур, о гиляках. С Невельским  все спорили, не стесняясь, дело
иногда  доходило чуть не до  ссор.  Составлялись  акты, бумаги. Мужчины были
очень  озабочены и как бы  совершенно поглощены делом. Всех беспокоило устье
реки  и гибель судна, для них  не существовало,  казалось ей, ни  песков, ни
бурных  вод,  ни  тоскливых  пейзажей,   ни  мокрой  земли,  ни  смертельных
опасностей. Все  эти люди  в  любых  условиях могли  спать,  пить и есть что
попало. Для них была лишь цель, для этих острых, всеизучающих умов! Ради нее
они старались, и муж задавал тут тон. Зато в какой восторг приходили они  от
обедов  за общим  столом в  большой палатке,  там,  где  ветер  заполаскивал
парусину, где  так мило, чисто,  уютно  и  прохладно,  а  на  большой  белой
скатерти расставлены кушанья из свежей рыбы и где подается прекрасная уха.
     Однажды  муж  привел  с  собой  высокого,  темноусого  мичмана,  юного,
стройного, с бакенбардами, с необычайно густыми волосами.
     - Николай Матвеевич Чихачев переходит к нам в экспедицию с "Оливуцы"! -
представил муж офицера.
     Она  уже  слышала  это имя.  Чихачев  - один из офицеров,  работавших с
командой по спасению "Шелихова"; он  родственник известнейших ученых братьев
Чихачевых, у них вся семья - исследователи.
     Мичман картинно  вытянулся,  щелкнул каблуками и  поцеловал розовую  от
морской воды, холодную руку хозяйки.
     -  Меня  должны благодарить, Екатерина Ивановна,  что я отдал  Геннадию
Ивановичу одного из самых  отважных  мои