и, я еду
в Иркутск! Когда же доберусь я до Де-Кастри?"
     Легли все  вместе,  прижавшись друг  к  другу  и  укрывшись  шинелью  и
куртками Афони и Позя.
     "Однако тут сыро и холодно. Это в августе-то такой мороз... Может быть,
поэтому и  листва такая толстая на березах,  как из кожи",- подумал капитан,
засыпая.
     Утром Невельской  вспомнил  все  происшедшее  за  последние  дни:  пост
поставлен, река занята, всем об этом объявлено.
     Стоял  туман между березами, и смутно, на фоне красного  гребня солнца,
различались в нем рога  оленей. Капитан  утешал себя, что южней,  на  берегу
моря,  которое  он  сам видел  в  прошлом году, гораздо  удобней жить, центр
русской жизни будет там...
     Снова поплыли деревья в тумане. Красное  солнце закрылось  синим бугром
сопки.
     Туман  рассеялся. За голубыми хребтами -  красный  восход. Небо  быстро
желтеет. Солнце выходит из-за гор.
     Олени вышли на  бескрайнюю  марь,  поросшую редкими  мелкими  березами.
Кругом  стояли  хребты. В  далекой синеве плыли облака.  Где-то за  хребтами
море,  за  морем  -  Сахалин.  Цепи  хребтов, реки,  болота,  леса обступили
Невельского. "Этот мир велик,  а нас горсть,- думал  капитан,-  и мы  должны
изучить его.  А в Петербурге на шею мне надели гирю. И с этой гирей я должен
брести по неведомым землям".
     - Капитан, уже ягода есть! - радостно сказал  Афоня. Он набрал голубицы
в шапку.- Хочешь?
     642
     Невельской взял горсть.  Холодная ягода  освежила горло. Снова началась
густая тайга. Олени шли медленно.
     - Залив близко,- сказал Позь.
     Ехали около обрыва, по берегу тихой речки Иски.
     - Тут можно будет и на лошадях ездить со временем,- сказал капитан.
     - Дорога горой сухая,- согласился Афоня.
     -  На  море  прилив  начинается,  вода  в  речке   тихо  бежит.   Скоро
остановится,- говорил Позь.
     Лес редел. Впереди открылся залив. Олени  перешли лужи, забитые  гнилой
травой,  дохлой горбушей  и  илом.  Над  долиной речки, на  обрыве,-  мелкая
береза,  ольшаник.  Устье,  как  и  у всех  охотских речек,-  заболочено. Не
поймешь, где речка кончается, где начинается мелководный залив, всюду трава,
лайды, бесконечные протоки.
     На  возвышенности -  несколько  юрт. Это  зимнее стойбище Иски. Сюда от
снежных бурь, от ветров и штормов в тайгу под прикрытие сопок уходят на зиму
гиляки.  Тут и дров много, и волна не дохлестнет,  и пласт льда не накатит с
моря и не срежет эти бревенчатые жилища. И звери лесные близко.
     - Лучше бы тебе тут дом строить,- сказал Позь.
     - Нет, надо, чтобы с моря пост видели...
     Капитан  въехал на олене на этот островок среди болотистой тайги. Залив
стал  виден во всю ширь.  Ближе к  стойбищу он зарастал  травой.  Это прилив
затоплял отмели, болота на берегах и лайды.
     По  берегу  шли  двое  матросов.  Завидев  капитана,  они  подбежали  и
вытянулись. Оба они с "Охотска".
     - Откуда, братцы?
     - С Орлова мыса, вашескородие!  Гиляки  сказывали, рыбы дадут. Так меня
урядник послал в деревню.
     Радость матросов,  казалось, была велика. Они видели капитана на олене,
в  торбазах  и  сетке.  Они  услыхали  от него много  новостей. Узнали,  что
товарищи их остались на посту на Амуре. Это казалось трудней и  опасней, чем
работать в лесу.
     - Ну,  как  там Шестаков? Цел? Маньчжуры не  схватили его?  - спрашивал
один из матросов.
     -   Места   на  Амуре  охраняет,-  отвечал   Афоня.  "Места  на  Амуре"
представлялись страшными.
     - Рубишь, а ружье наготове,- рассказывал матрос.- Медведей, что  скота,
ходят, ягоду едят, близко подойдут - не
     543

     боятся.  Казак  у  нас  убил  одного. Они ягоду сгребают...  Ходят, как
коровы.
     Матросы еще не привыкли и побаивались и этого леса и медведей.
     Капитан расспросил, как идет работа. Потом он заехал в зимнее стойбище,
где  жило несколько  семей,  и  договорился  с  искийскими  гиляками,  чтобы
поставляли на пост свежую рыбу, а зимой мясо.
     Вдали залив  был чист. Отчетливо виднелась коса, на  ней  силуэты  пяти
палаток. Левей палаток стоял "Охотск". А правей виднелось еще два судна.
     - Американ пришел! - сказал Позь.
     "К нам гости! - подумал капитан.- Славно!"
     - Задерживаться не будем! - сказал он.
     Позь позаботился заранее, еще когда  уходили  на шлюпке из Петровского.
Здесь уж ждали капитана искийские гиляки с мелкосидящей плоскодонной лодкой.
Вооружившись  шестами и  веслами, они уселись в лодку. Позь взялся  за шест.
Афоня оставался. Он  должен был угнать оленей на пастбище. Матросы взяли под
козырек, капитан пожелал им всего хорошего. Они, придерживая ружья, побежали
к крайней юрте, видимо, за рыбой.
     Лодка тронулась. Вскоре пошли  по такой мелкой воде, что гиляки вылезли
и с трудом тянули лодку. Днище ее