| |
мура сказал, что рис,
сакэ, сласти посланы для адмирала. Еще куриные яйца, соленья, а в Миасима,
где все остальные русские, отправлена Саэмоном но джо и Тсутсуем целая
джонка с продовольствием.
— Нас Эгава все спрашивает, — рассказывал Путятин, сидя с Накамура
Тамея: — «Почему вы так упражняете свои войска? Словно каждый день ждете
начала сражения?» Я ему отвечаю: «Потому, что английский адмирал Стирлинг
ищет нас. И французы тоже. Нападение на нас может быть совершено в любой
миг. И только поэтому мы все время занимаемся военными упражнениями. А
совсем не против вас».
Накамура Тамея, притихший и умиротворенный, кротко кивал своей
огромной сократовской головой.
Путятин после чая ушел на берег. Накамура забрался в дом, отведенный
для отдыха, разулся, достал трубку и закурил. Потом со злом бросил трубку
в чугунную чашу и велел подать верхний халат.
— Что делает посол?
— Смотрите на море в трубу... — отвечал чиновник. — Так потихоньку
слезы у него появляются... Немного...
— Я пойду к послу! — сказал Накамура.
Он взял трость и своей небрежной, торопливой походкой зашагал к
берегу.
Глава 24
АДМИРАЛ СТИРЛИНГ
Английская морская пехота одевалась в ярко-красные мундиры и в
высокие кивера. Род войск создан для войн, которые вели в колониях, выходя
на берег с кораблей. Матросы не любили этих багрянопузых, которые хотя и
помогали работать на корабле, переодеваясь в парусину и рабочие синие
куртки во время авралов, но все же так и оставались в глазах экипажа
бездельниками с франтовской одеждой в запасе, готовыми всегда к резне.
У большинства матросов, служивших на так называемой ост-индской
эскадре, складывались с китайцами преотличные отношения. В Кантоне для
английских моряков китайцы приготовляли шикарнейший напиток из местной
просяной водки, крепкой, как спирт, с разными подмесями, от которых
англичанин сразу добрел, забывал гордость и превосходство, а потом
приходил в безумный восторг. Кантон особенно ценился английскими матросами
и оставался мечтой каждого мореплавателя в нижнем чине. Там можно было
спустить весь свой бесполезный на корабле заработок. Не у каждого была
своя милая Дженни в Гонконге. Китаец всегда знал, чем угодить и как
выкачать у матроса все до последнего пенни. Английские образованные купцы
были рады, что так хорошо их командам в китайских портах. Сами купцы
считали себя глубоко обиженными и обманутыми маньчжурскими властями, а
также своими китайскими посредниками в торговле опиумом и считали, что
самые большие выгоды от этой торговли извлекаются китайскими компрадорами
и что китайцы жестоко эксплуатируют англичан. Английские коммерсанты,
интересы которых парламент требовал отстаивать во всем мире, не могли
тягаться на деле с китайскими торговцами.
Бриджерсу мало дела до всего этого. Но морскую пехоту он терпеть не
мог. Эти красные мундиры все же недостойно действовали в Кантоне,
оскорбляли знакомых.
У матросов и с китаянками вообще отношения прекрасные. Как каждый
белокурый северянин, матрос падок на смуглую красоту, и тот, кто давно
служил в этих морях, как Джон Бриджерс, ни за что не сменял бы свою
тоненькую, изящную китаянку Дженни из глубины пропахнувших чесноком трущоб
Гонконга на англичанку или немку с большими ногами и с еще большими,
непосильными для матроса видами и претензиями на благосостояние.
Английский флот в этих морях нов и хорошо вооружен. В портах,
открытых по мирному договору с китайцами после опиумной войны, стояли
винтовые суда с дальнобойной артиллерией, и, когда надо, на берег
высаживалась морская пехота. Известие о том, что красные мундиры самые
храбрые и смелые, широко распространилось повсюду. Любопытно, достигло ли
оно Японии?
Вот теперь отряды красных мундиров идут туда. Джон Бриджерс их
терпеть не мог еще из ревности. Кто сказал, что они самые храбрые?! В этом
можно уверять разномастных новичков на эскадре — часть из них
католики-ласкары*, — но не такого смельчака, как Бриджерс.
_______________
* Л а с к а р ы — матросы, уроженцы Индии.
На зимнюю охоту? На Камчатке, говорят, мороз даже сейчас, летом. Если
Джона Бриджерса спросят, чем он
|
|
