куполу.
     У  подножья вершины росли  ели  и  пихты,  выше  сопка  затянута была
сплошной  порослью  кедрового стланца.  Охотники  прошли  полосу  стланца,
теперь кругом был воздух.
     — На небо охотиться зашли, — шутил Савоська. — Хорошая погода, хорошо
видно.
     Он вытащил трубку и закурил.
     — Мы далеко ушли.  Кушать будем,  а то на этот раз пропадем.  Нам еще
наверх лезть, там холодней.
     Нашли еще один след.
     Савоська сказал,  что это соболь хитрый,  молодой,  что он пушистый и
черный.
     — Ловить  будем  вместе.  Когда  соболь  бежит,  стрелять не  надо, —
говорил Савоська. — Тут веток много. Чистенькое бы место было — хорошо. Он
прыгает.  Соболь от  охотника вниз никогда не  бежит,  всегда наверх.  Где
гора, туда... В са-амый хребет лезет... У него свой ум есть.
     Охотники выгнали соболя на голый утес.
     — Стреляй! — крикнул Савоська.
     Васька выстрелил, убил соболя и положил его за пазуху.
     — Теперь пойдем на самую макушку, посмотрим, что там.
     Васька устал,  лень было подниматься,  но  он  пересилил себя.  Гольд
побрел вверх, невольно и Васька поплелся за ним.
     Сопка была высокая.  Вниз уходили волнами рыжие хребты. Даль все шире
расступалась, открывая широкий и страшный вид сахарных голов.
     Поднявшись на  вершину,  Вася  увидел,  что  очень далеко над  рыжими
низкими хребтами простиралась огромная гладкая ярко-синяя площадь.
     Савоська смотрел туда.
     — Что это? — спросил Васька.
     — Это?  Море! — сказал Савоська. Взгляд его тревожно пробежал по лицу
мальчика.
     — Море? — изумился мальчик.
     Савоська грустно улыбнулся. Многое напоминало ему море...
     «Так неужели это море?» —  думал Васька. Усталости его как не бывало.
У него так обмерло сердце,  словно он сильно испугался.  Море! Так неужели
на берегах этого моря теплые страны?  Все,  о чем он слыхал,  читал...  Он
силился рассмотреть море,  всматривался в  самую  синюю  его  даль;  стыли
глаза, стоило моргнуть, как мороз мгновенно схватывал и слеплял ресницы.
     Ваське захотелось, чтоб и отец увидел бы море. «Ведь он довел меня до
Амура и  гордился,  а  ведь я увидел море с высокой горы.  А как висит оно
вровень с белыми шапками сопок!»
     — Там льда нет? В такой мороз?
     — У берега есть,  а  в море нету, —  отвечал Савоська. —  В море вода
всегда теплая. Никогда холодная не бывает.
     Старый гольд  и  белокурый подросток долго смотрели туда,  где  между
белых  хребтов виднелся треугольник темно-синей  воды.  Васька,  казалось,
видел  там  что-то —   быть  может,  будущую  свою  жизнь,  которая  вдруг
приоткрылась,  смутно страша и  волнуя сердце,  а  старик —  свое ушедшее:
былые радости, тревоги и светлые надежды.