ом,  светлом домике попа,  где пол выкрашен свежей желтой краской, а в
углу  стоит  фисгармония,  архиерей прожил два  дня.  Он  проводил время в
беседах с хозяином, в молитвах и в поездках по гольдским деревням.
     В день приезда поп познакомил его с Айдамбо.
     — Вот примерный и ревностный христианин.
     Гольд поклонился смущенно, поцеловал руку архиерею. Ему стало стыдно,
что поп представляет его как образцового христианина,  а  он  обманывает и
попа и церковь.
     — Меня архиерею показывали,  говорили,  что я правдиво живу, — сказал
Айдамбо,  возвратившись домой,  жене, —  а я ведь обманываю.  Почему ты не
сказала мне, что не надо шаманить?
     — Ну, поезжай тогда, Алеша, и окажи все попу.
     — Конечно, поеду.
     Но Айдамбо не ехал, ожидая, когда уберется архиерей, чтобы не при нем
каяться.
     Узнав, что поп проводил гостя, Айдамбо собрался к нему.
     — И ты со мной поезжай, — попросил он Дельдику.
     Супруги приехали в Мылки.
     — Я, батюска, опять грех делал. Перед охотой саманил.
     — Что такое? — густо и гневно спросил священник.
     Айдамбо и  его  жена смутились.  Дельдика,  стоявшая у  двери,  стала
трясти и качать сына, хотя он и не плакал.
     — Перед охотой саманил, — пробормотал Айдамбо.
     — Опять идолам молился! Ах ты, окаянный!
     Дело кончилось тем,  что  поп  опять заставил Айдамбо ловить соболей.
Хотя он понимал в душе, что теряет меру, именем бога забирая столько мехов
у простодушного прихожанина,  но удержаться не мог — уж больно хороши были
соболя и уж очень прост, до глупости предан и доверчив был Айдамбо.
     Айдамбо  и  Дельдика  приехали  домой.   Они  застали  там  Савоську,
вернувшегося из поездки.
     Савоська на обратном пути заезжал в  Мылки к Покпе и сговорился с ним
идти на охоту. Они звали с собой и Айдамбо. Но тот решительно отказался.
     Айдамбо  получил  у  Савоськи порох,  свинец.  Ему  нравилось в  доме
Бердышова.  Савоська привез  множество разных мехов.  На  полках разложены
товары.
     — На охоту один пойдешь? — спросил Савоська.
     — Да.
     — А шаманить опять будешь?
     Айдамбо опустил голову.
     — Ну, будешь или нет?
     — Буду, — признался Айдамбо. Он вспомнил, что врать нельзя.
     — Ты что-то печальный. Поп штраф наложил? Ловко он с тебя гребет!
     — Купец жену и  ребенка обижает.  А поп никогда не трогает, —  глянув
строго и неприязненно, ответил гольд.
     — Обманщики все время умней становятся.
     — Да, конечно, так, — покорно ответил Айдамбо.
     — А ты с охоты придешь, опять попу признаешься, что шаманил?
     — Конечно, признаюсь.
     — А ты обмани его,  скажи, что не шаманил. Что он тогда делать будет?
У-ух! Где он соболей возьмет?
     — Нет, я не могу так. Только правду могу ему сказать.
     — Ну  и  дурак! —  рассердился Савоська. —  Всегда  будешь  виноват и
будешь думать,  что хуже всех.  Разве ты не понимаешь, что поп сам грешен?
Он тебя обманывает.  Давай пойдем вместе,  я  буду шаманить за тебя,  а ты
молчи.
     — Нет,  я на это не согласен. Это тоже обман. Отец меня ругает, что я
дурак,  но  я  только по закону могу правильно отвечать, —  стоял на своем
Айдамбо.
     При этом разговоре присутствовал Тимошка Силин.
     — Так они  будут без  конца с  тебя меха тянуть.  Этак жить на  свете
нельзя, сам сдохнешь и семью по миру пустишь. Это по-нашему называется — у
попа была собака, он ее любил...
     — Его, конесно, собака! — отвечал Айдамбо.


                          ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ

     Вася  Кузнецов за  последний год  заметно вырос  и  становился видным
пареньком. Ему шел пятнадцатый год. Зимой не ленился он бегать на лыжах за
десять верст,  через Амур в Экки,  к телеграфисту Сергею Вихлянцеву. Тот с
увлечением учил его всему, что знал сам.
     В  семье Вася научился трудиться.  Отец мог  построить дом,  отковать
сошники, сделать ручную мельницу, связать невод, убить зверя, снять кожу с
него и выделать ее,  сшить из нее обувь или хомут. Люди из «образованного»
общества,   проезжающие  мимо  Уральского  на  пароходе  и  снисходительно
рассматривающие избы и  росчисти новоселов,  не смогли бы сделать и  сотой
доли того, что делал Егор. Выброшенные на берег, они оказались бы дикарями
и варварами или нищими и попрошайками.  У них были знания, которых не было
у Егора,  и он считал себя темным,  а их уважал.  Но у Егора были знания и
навыки, которых не было у них, о которых они даже понятия не имели.
     Вася умел сшить хомут, унты, умел убить зверя или бычка, охотиться на
белку,  понимал,  как  строить дом,  руки его  с