пыток
пересмотра Забелиным ХРОНОЛОГИИ русской истории.
Повторим, что звучащие иногда в адрес Забелина обвинения, будто он опирался в 
своих
хронологических выводах лишь на "неправильную лингвистику", не отвечают
действительности. Предлагая изменения в хронологии, он исходил из документов. В
частности, <<широко использовал Иван Егорович в своей книге материалы
СОБСТВЕННОГО СОБРАНИЯ РУКОПИСЕЙ, например, он впервые опубликовал здесь
отрывки из "Травников" XVII-XVIII веков>> [282:2], с.692.
Выход в свет указанного труда Забелина вызвал множество откликов. При этом 
заметная
часть общественности, причем не только научной, реагировала крайне негативно. 
На
Забелина стали навешивать ярлыки. С ходу обвинили в сумасшествии. Например, 
историк
Б.Н.Чичерин авторитетно объявил: "Забелин несколько свихнулся". Цит. по [282:2],
 с.693.
Формозов сообщает: <<Книга не имела успеха у читателей, а оценка ее 
специалистами
была сугубо отрицательной. Вышло около десяти рецензий. Н.И.Костомаров...
характеризовал в "Русской старине" его новый труд как "блуждание в темной
непроходимой чаще"... Видный славяновед профессор Варшавского университета 
Иосиф
Иосифович Первольт в "Журнале Министерства народного просвещения" деликатно, но
недвусмысленно писал, что Забелин в своей работе выбрал "путь не вперед".
Несостоятельность лингвистических сопоставлений Забелина показал в "Киевских
университетских известиях" выдающийся языковед Александр Александрович
Котляревский... Язвительный отзыв поместил в "Отечественных записках" один из
лидеров народничества Николай Константинович Михайловский. Прохладным был и
отзыв обычно мягкого А.Н.Пыпина в "Вестнике Европы"...
Отход Забелина от его прежних западнических симпатий и сближение со
славянофильским направлением стали заметны окружающим...
Б.Н.Чичерин: "...В нем (Забелине - Авт.) разыгрался узкий патриотизм, НЕ
СДЕРЖАННЫЙ ПРОСВЕЩЕНИЕМ, и он заразился взглядами, приближающимися к
славянофильству... В доказательство славянского происхождения тех или других 
названий
стал приводить такие словопроизводства, которые приводили в ужас истинных
филологов"...
Василий Осипович Ключевский - ученик Соловьева, вскоре сменивший его на кафедре
русской истории в Московском университете, столь же отрицательно оценивал
публикации Забелина о начале Руси...
Известно также, как воспринял появление "Истории русской жизни" Н.Г.
Чернышевский...
В письме от 9 декабря 1883 года говорится: "Эта книга - сплошная ахинея и кроме
нестерпимой белиберды нет в ней ничего. Жаль, что человек почтенный взялся за 
дело, к
которому не подготовлен. Он в этом даже оказался невеждою и сумасбродным
галлюцинатором. Уважая его прежние дельные труды по мелочным, но не совершенно
ничтожным частичкам бытовой истории Михаила и Алексея, мы просим его, чтоб он 
не
бесславил себя продолжением этой вздорной и не совсем честной чепухи">> [282:2],

с.692-694. Поскольку литературный критик Н.Г.Чернышевский был, естественно, 
весьма
далек от научных проблем русской истории, то, скорее всего, он по каким-то 
групповым
соображениям счел нужным поддержать здесь западников-историков. Кстати сказать,
высказался довольно грубо, см. выше. Не понял даже того, что проблема вообще
существует.
В некоторых общественных кругах романовской России была создана атмосфера
активного, даже агрессивного, пренебрежения русской историей. <<"Я за русские
древности не дам ни гроша, - писал поэт К.Н.Батюшков - То ли дело Греция, то ли 
дело
Италия!" А выдающийся музыковед, прозаик, философ В.Ф.Одоевский, перелистав
"Историю русской словесности" С.П.Шевырева, велел передать автору, что "никогда 
не
верил в существование наших древностей, а, прочитав его книгу, стал еще менее 
верить к
них">> [282:2], с.749.
<<Книга (Забелина - Авт.) была выдвинута на уваровскую премию, но не получила 
даже
второй награды. Дашков, вначале восторгавшийся Забелиным и называвший его 
"новым
Нестором", отказался субсидировать следующие тома "Истории" (означает ли это, 
что
дальнейшие исследования Забелина на эту тему не были опубликованы? - Авт.).
Понял ли Иван Егорович, что критики правы?... Судя по всему, нет. Уже в начале 
XX века
он вернулся к "Истории русской жизни" и в своем завещании просил друзей 
непременно
выпустить ее второе издание... Е.В.Барсов вспоминал, что в семиде